Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин Страница 226

Мёртвая тишина повисла в комнате. Мэр замер, будто не веря своим ушам, затем губы его дрогнули в едва заметной улыбке. Ему льстило, что управитель, человек, который так легко, буквально в первый же день взаимодействует с Оком, спрашивает его совета.

— Взгляните-ка на настройки, — он кивнул на шар, и в его голосе впервые прозвучала надежда.

Я провёл ладонью по поверхности, и перед глазами развернулись новые символы.

▶ Благополучие деревни

▸ Довольство: 58/100;

▸ Радость: 42/100;

▸ Здоровье: 63/100;

▸ Дух общины: 47/100.

Под цифрами мерцали пояснения:

«Низкая радость. Недостаток праздников»

«Среднее здоровье. Нужна баня»

— Общее довольство показывает, как люди относятся к Вам как к правителю, — пояснил мэр, водя пальцем по невидимым линиям в воздухе. — Если показатель высокий, они не станут бунтовать или саботировать Ваши указы. А вот радость…

Он прищурился, подбирая слова: — Это про их быт: красивые дома, праздники, время для семьи. Если всё это есть, тогда и на душе хорошо, и работа спорится.

Я кивнул, просматривая данные.

— Со здоровьем всё ясно. Но что значит «дух общины»?

Мэр оживился, будто ждал этого вопроса.

— О! Это наш боевой дух! — он потёр переносицу. — Увы, но вокруг полно владык, жадных до чужих земель. Чем богаче, тем более лакомый кусок.

Я изучил показатели.

▶ Боевойдух: 0/100;

▶ Радость: 0/100;

▶ Довольство: 0/100.

Ну да. Ноль — тоже цифра.

Лишь здоровье (68/100) выделялось зелёным благодаря колодцу с чистой водой и отсутствию болезней.

— Нулевые показатели… Как в том проклятом филиале под Волоколамском, — мелькнула невесёлая параллель. Я не стеснялся говорить непонятные вещи при мэре, он определённо не побежит ни к конкурентам, ни в налоговую с доносом.

— Много данных… — ворчал я, переключая проекции, пока не нашёл вкладку «Торговля».

Мэр нервно теребил бороду: — Господин, скажи прямо… У нас ещё есть надежда?

Я усмехнулся. Тут многие процессы брала на себя отнюдь не святая местная магия. Грабительский курс! Три шкуры за горсть соли!

— В бизнесе нет безвыходных ситуаций, только временные трудности.

Старик замер, его глаза округлились, он втянул ноздрями воздух, как дворовый пёс.

— Би-зин-се? — Тихон произнёс слово по слогам, будто пробуя на вкус незнакомое заклинание. Помедлив секунду, он махнул рукой и перекрестился: — Ладно, дайте боги, чтобы твои… бизинсы спасли нас от нищеты, в которой мы прозябаем.

Око вспыхнуло, будто смеялось вместе со мной над этим курьёзом.

Когда свечи в ратуше уже начали оплывать, а голова гудела от потока цифр и символов, мэр осторожно прикрыл ладонью поверхность шара.

— Прости, господин, но на сегодня довольно, — в его голосе впервые прозвучала усталость. — Око вытягивает силы даже из сильных мужей.

Я хотел возразить, но внезапно осознал, как дрожат руки. Время в магическом трансе текло иначе, за окном давно стояла глубокая ночь.

Это чем-то сродни игровой зависимости; подростки могут играть сутки без еды, сна и отдыха, но и они тоже устают.

— Пойдём, — мэр поднялся, бережно поддерживая меня под локоть. — Тебе… Вам нужен отдых.

Мы шли через спящую деревню, и только теперь я заметил, как сутулится старик, как тяжело ему даётся каждый шаг. Тем неожиданнее стал его жест, когда он остановился перед одним из убогих домов в деревне и распахнул дверь.

— Здесь Вы переночуете.

Я окинул взглядом скромную горницу с единственной кроватью, покрытой домотканым покрывалом.

— Стоп. Тихон, а ты?

Мэр лишь махнул рукой в сторону администрации.

— Мэр должен заботиться о своих людях. Я посплю в кресле на своём рабочем месте. Не было бы кресла, лёг бы спать на соломе.

Я хотел возразить, но он лишь снова махнул рукой: — Не спорьте. После долгого пути между мирами, после знакомства с Оком Вам, мой друг нужна хорошая постель. Спасибо за то, что взялись править поселением, это даёт нам надежду. И чтобы завтра Вы снова смогли работать, а не провалялись неделю без сил, требуется хороший крепкий сон.

Его упрямство обезоруживало. Я пообещал себе, что завтра же постараюсь обеспечить старику ещё одну кровать.

Обессиленный, положив руки на колени, я сидел на жёсткой кровати, разглядывая потрёпанные ковры, и ловил себя на мысли: — В моём мире чиновник отделывает свои хоромы золотом, а этот спит в кресле на работе. Может, получится с такими людьми кашу сварить?

Впервые за долгие годы я почувствовал нечто вроде уважения не к цифрам в отчёте, а к человеку.

— Надо постараться его не подвести, — мелькнуло перед сном.

Тихон оставил мне наполовину сгоревшую свечу, которую я поспешил затушить и занять горизонтальное положение.

Весь день я погружался в изучение магических проекций, впитывая принципы управления деревней. Око Основателя, так мэр называл эту силу, открывало невероятные возможности. С каждым новым слоем информации желание возвращаться в прежний мир таяло, словно последний снег на весеннем солнце.

А что, собственно, ждало меня там?

Я построил финансовую империю, которая выходила за пределы не только страны, но и континента. Но после первого миллиарда деньги превратились в абстрактные цифры, как счёт в бесконечной игре, где ты уже давно побил все рекорды. Я никогда не гнался за яхтами или дворцами, богатство для меня служило лишь индикатором, стрелкой на шкале жизненных достижений.

Опять-таки там меня похоронили. Мои нахлебники, наследники поделят имущество, директора власть, выстроятся новые отношения. Вернись я туда помолодевшим на полвека, меня дружно объявят самозванцем и выкинут вон, а то и попросту грохнут, потому что списать со счетов старика для них естественный ход вещей.

Здесь же…

Здесь каждая монета в казне означала новый колодец, который избавит детей от диареи. Решение о постройке лесопилки позволит возвести более качественные дома вместо лачуг. Мельница станет поставлять на столы домов хлеб. Дрова спасут семьи от зимнего холода. Впервые за тридцать лет я чувствовал, что мои действия имеют не только финансовый вес, но и несут в себе человеческий фактор.

Что там на вершине пирамиды Маслоу? А там вовсе не деньги. Вот почему те, кто вечно гонятся за наживой, остаются несчастны, нелюбимы, снедаемы неутолимой жаждой денег. И там, на вершине не власть, не секс и