Фантастика 2025-50 - Сергей Ампилогов Страница 225

— Прости, Андрей, — искренне извинился я за невольный срыв. — Ты всю ночь во дворце? Пойди, поспи часок, я разрешаю.

— Простите, Ваше Величество, но я вынужден вам отказать, — бесстрастно ответил Сабуров.

— Что? — непонимающе переспросил я.

— Я остаюсь, — спокойно ответил мне Андрей. — Здесь еще много работы, и кроме меня ее выполнить некому.

— Но ты вовсе не обязан…

— Обязан. Это мой долг, — отрезал Сабуров, не поднимая взгляда.

— Ну что ж, делай как знаешь, — махнул я рукой и нерешительно остановился на пороге кабинета. — Андрей, скажи, вчера тебе было страшно? — неожиданно для самого себя спросил я.

— Конечно, было, — не отрываясь от работы, спокойно признался мой секретарь. — Не боятся только последние дураки и самые отчаянные смельчаки. Впрочем, одних от других порой ничем не отличить, — добавить он.

Как ни странно, ответ Сабурова меня удовлетворил. Кивнув, я прошел в кабинет, кинув за спину:

— Андрей Александрович, сообщите Игнатьеву, как только он появится во дворце, что я жду его у себя.

— Всенепременнейше, Ваше Императорское Величество! — донеслось мне в ответ.

Отворившись, дверь в кабинет открыла мне Рейтерна и Бунге, сидевших на диване, слева от стола, с самыми мрачными лицами, которые мне когда-либо доводилось у них видеть. Даже многочасовое обсуждение внешних долгов империи не могло настолько вогнать их в депрессию. Едва завидев меня, они вскочили и рассыпались в соболезнованиях.

— Я всем сердцем скорблю о вашей потере, — поклонившись ниже обычного, печально сказал Бунге.

— Примите мои искренние соболезнования, Ваше Величество, — подавленным голосом вторил ему Рейтерн. — Это великая утрата для всех нас. — Мне показалось, что у этого старого циника в глазах блеснули слезы.

— Благодарю за сочувствие, — сдержанно поблагодарил я их.

— Как императрица? Шестов ничего не говорит! Ее здоровью ничего не угрожает? — начал расспрашивать меня Бунге.

— Ее душевному здоровью нанесена тяжелая травма, — выдавил я из себя. — Но врач заверил меня, что она поправится.

— Господи, Николай Александрович! — воскликнул Бунге. — Да на вас лица нет! Вам нехорошо?

— Просто усталость, Николай Христианович. Просто усталость. — Я прошел к своему креслу. — Прошу вас, присаживайтесь, — располагаясь на своем месте за столом, сказал я.

Дождавшись, когда ближайшие сподвижники, немного успокоенные моими словами, рассядутся, Я продолжил:

— К сожалению, Игнатьев запаздывает. Давайте, чтобы не терять времени даром, я введу вас в курс дела. — Финансисты подавленно кивнули.

Не успел я закончить эту фразу, как в кабинет без доклада практически ворвался начальник разведки.

— Вечер, господа, — поприветствовал присутствующих Игнатьев, — не могу сказать, что добрый, но я рад видеть всех вас в здравии.

— Взаимно, граф. Докладывайте, уверен, у вас есть новости, — поторопил я Николая Павловича.

Игнатьев прошел на середину кабинета и остановился в трех шагах от моего стола. Немного развернувшись корпусом в сторону расположившихся на диване Рейтерна и Бунге, он начал доклад.

— Судя по всему, покушение было выполнено силами весьма узкой и закрытой группы заговорщиков. На данный момент в Польше неизвестно даже о факте покушения и обстановка весьма спокойная. Однако, — здесь Игнатьев сделал паузу, — возможно, уже завтра Царство взорвется. В таком случае мы ожидаем масштабных выступлений в Варшаве, Лодзи, Плоцке и других крупных городах. Но есть шанс сделать удар на опережение. Если мы плотно возьмем под колпак газеты и будем очень дозированно выдавать информацию. Циркулирующие в обществе слухи вряд ли смогут сколь-нибудь сильно насторожить польских магнатов и шляхту.

В комнате воцарилось молчание.

— Идея, как мне кажется, разумная, — решил высказаться Рейтерн.

— Я тоже поддерживаю, — закивал Бунге.

— Что вы конкретно предлагаете, Николай Павлович? — спросил я.

— Уже сейчас наши войска, расположенные в Царстве Польском, приведены в повышенную боевую готовность. — Тут же вынул из планшета Игнатьев карту, расчерченную стрелками, и раскинул ее на столе. — 1-й Невский, 14-й Олонецкий и 28-й Полоцкий пехотные полки в полном составе аврально грузятся и отбывают в Польшу по Петербургско-Варшавской железной дороге. Но это только пожарные меры. Для удержания в покорности польских территорий требуется усилить наше военное присутствие в ряде городов и местечек. Распорядитесь, Ваше Величество, — достал он бумагу со списком полков и протянул мне.

— Граф, но ведь мы оставим наши южные границы почти голыми! — воскликнул я. — Хотя турки и увлечены своими внутренними проблемами, но мимо такого подарка могут и не пройти.

— Придется рискнуть, — жестко заявил Игнатьев. — Османская империя совершенно не готова к серьезной войне и до лета приготовиться уже не успеет. К тому же сомнительно, что Порта успела забыть Крымскую кампанию.

— Хорошо, граф. Но все же возьмите разведку планов Османской империи под свой личный контроль, — кивнул я и размашисто расписался на приказе о переводе южных полков.

— Также, Ваше Величество, практически весь четвертый отдел архива Его Императорского Величества канцелярии уже отбыл на новое место службы. На деле интендантов руку набили — должны и с поляками справиться. — Граф ненадолго замолчал, переводя дух. — Но четвертому отделу потребуется помощь. Не могу предложить ничего лучше, кроме как провести частичную мобилизацию донских и кубанских казаков. Усилив, таким образом, четвертый отдел казачьими полками. — Он снова протянул мне бумагу для подписи.

— Хорошо бы проконтролировать, чтобы не сильно увлекались, — буркнул я, ставя подпись.

— Вы знаете, Ваше Величество, — ловким движением свернув карту и пряча подписанный указ в планшет, бросил Игнатьев, — мне и самому-то нелегко сдерживаться, так что за казаков тем более ничего обещать не могу.

Глава 4

СЕРЬЕЗНАЯ РАЗМОЛВКА

Обсудив карательные меры, мы подошли к вопросу, для обсуждения которого я, собственно, и пригласил моих финансистов: конфискация имущества польских и русских мятежников. Как бы ни было мне худо, но упустить такую возможность я не мог. Запущенные мной проекты были весьма затратны и на первом этапе не слишком прибыльны. На те же месторождения драгоценных металлов и камней за два года было ухайдакано почти 40 миллионов рублей, и мы только-только вышли на окупаемость: львиную долю дохода скушали издержки на закупку и доставку необходимого горного оборудования, а также на геологическую разведку. Кое-что удалось выбить из дела крымских интендантов — прошедшая конфискация имущества ворюг, изрядно поднявшихся на Крымской войне, позволила Рейтерну и Бунге несколько сократить растущий бюджетный дефицит.

Вообще финансовая система страны, после знакомства вышеупомянутых господ с экономической теорией и практикой двадцатого и двадцать первого веков, сильно изменилась. Преобразования, начатые Рейтерном в кассовой системе, новые правила для банков и акционерных обществ,