Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение - Ал Коруд Страница 22

На следующий день приступ у Жданова повторился. Тимашук снова вызвали из Москвы, назначили кардиограмму на 30 августа, а ей опять предложили переписать заключение. Причем, понимая, что дело нешуточное, рекомендовали настолько настоятельно, что она, не в силах выстоять против таких светил, повиновалась. Интересно, что тогда же —29 августа на Валдай прилетел секретарь ЦК А. Кузнецов. Между ним и Ждановым состоялся долгий разговор, тайну этой беседы не знает никто…

А 31 августа в 15 часов 15 минут Жданов умер…

И никто не знал, что еще 29 августа, когда больной был жив, Тимашук написала письмо на имя начальника главного управления охраны МГБ генерала Власика, которому подчинялся Лечсанупр, где изложила эту историю. Трудно сказать, чем она руководствовалась: то ли светила медицины ей нахамили, то ли она так пыталась бороться за жизнь больного, но это есть факт. Врачи Виноградов, Егоров и Л. Тимашук не смогли прийти к консенсусу по поводу окончательного диагноза…

Тогда примчавшийся на место событий секретарь ЦК А. Кузнецов приказал присутствовавшим врачам написать в диагнозе: «функциональное расстройство сердца, приведшее к инфаркту с летальным исходом»

Так и решили…

Патологоанатомическое вскрытие тела Жданова проходило как-то странно.

Во-первых, вскрытие производилось в неприспособленном для этого помещении полутемной ванной комнаты одной из санаторных дач. Во-вторых, на вскрытии присутствовали Вознесенский, Кузнецов и Попков, все члены высшего руководства СССР.

Сразу возникает очевидный вопрос, а почему тело не перевезли в Москву? Разумнее всего, да и в соответствии с инструкцией было перевезти тело Жданова в Москву, в специализированную секционную. Ведь перелет потребовал бы не более 3 часов. В Москве существовали значительно более широкие возможности для выявления причин смерти Жданова. Вместо этого, патологоанатом А. Н. Федоров приехал в санаторий на Валдай и вскрывал Жданова там. Возникает вопрос, а почему вскрытие делал некий обычный врач Федоров, а не профессор? А ведь в то время работали такие выдающиеся патологоанатомы, как академик А. И. Абрикосов, и академик И. В. Давыдовский, но они не участвовали во вскрытии тела.

Доказано, что начальник лечсанупра Егоров немедленно информировал Поскребышева о смерти Жданова и попросил разрешения провести вскрытие на Валдае. Какобнаружилось в ходе расследования дела врачей, именно Поскребышев разрешил вскрытие на Валдае. В случае с аутопсией Жданова Поскребышев превысил свои служебные полномочия. Видимо, Егоров попросил Власика спасти его от неминуемых неприятностей, тот поговорил со своим собутыльником Поскребышевым и намекнул о том, что они пользовали девочек у него на даче. Таким образом, с Поскребышевым, он уговорил того разрешить вскрытие на Валдае.

Абакумов хранил подозрительное молчание. Не было ли все это спектаклем или операцией МГБ?

Вместо того чтобы забрать тело Жданова в Москву, они его вскрыли в ванной комнате. Зачем, скажите, такая спешка? Это было уже ночью. Видимо, в ванной комнате была тусклая лампа. Скорее всего это делалось для того, чтобы глаза врачей и, в частности, Тимашук не сумели заметить инфаркт. Тимашук присутствовала на вскрытии. Но только в самом начале. Видимо, уже было поздно и в неудобной ванне, где всем разместиться было трудно для того, чтобы отвлечь внимание Тимашук. Это вынудило её уйти спать. Кроме Федорова, никто из присутствующих в патанатомии не понимал. По правилам МГБ, на вскрытиях членов ПБ должны были присутствовать 2 офицера МГБ, которые не должны знать друг друга для обеспечения объективности процедуры. Кто был теми офицерами, остается неясным? Но видимо, протокол вскрытия не убедил Тимашук. Она заподозрила сговор.

Абакумов и Кузнецов точно знали, что врачи в смерти Жданова не виноваты. Иными словами, они знали, что Жданов убит ядом скрытого действия, и врачи не успели на него прореагировать. Если Жданову дали яд и этот яд за 3–4 дня вызвал у него инфаркт миокарда, то лечащие врачи просто не успели поставить ни диагноз «инфаркт», ни тем более диагноз «отравление». Тимашук ведь вызвали для снятия кардиограммы всего за два дня до смерти Жданова, а до этого все кардиограммы наличия инфаркта не подтверждали. То есть, Жданову в ходе процедур могли ввести вместо лекарств яд, либо этот яд дали ему вместе с передачей навещавшие его в больнице «товарищи по партии».

Прежде всего надо ответить себе на вопрос, а были ли мотивы у Кузнецова и Абакумова для убийства Жданова? Да, такие мотивы могли быть. Жданов в последние годы своей жизни был основным собеседником Сталина, а в партии он был первым лицом: все совместные документы в государстве Сталин подписывал от имени Совета Министров СССР, а Жданов — от имени партии. Мы видим, что Сталин вопрос об устранении партии от власти и оставление ей функций подбора кадров и пропаганды поставил на XIX съезде партии только в 1952 г. Но ведь проблема была не только в самой постановке этого вопроса, а и в том, кто конкретно реорганизует партию в орган пропаганды коммунистических идей. Если нет таких людей (пропагандистов) или хотя бы ядра для их сбора, то что толку от самой постановки вопроса о реорганизации партии? И кто знает, если бы Жданов был жив, то Сталин, возможно, провел бы XIX съезд ВКП(б) не в 1952 г., а в 1949 году. Это бы резко поменяло жизнь страны.

Жданов был, судя по всему, остался единственным идеологом партии за все послевоенное время. Считать идеологом Суслова и перерожденца Яковлева просто глупо — эти бездельники «устроились» на месте секретаря ЦК КПСС по идеологии, а их коммунистическое влияние на общество было нулевым. Они писали какие-то наукообразные книги, которые издавались десятками миллионов экземпляров, торговля их закупала, но из магазинов эти идеологические произведения поступали сразу в макулатуру — заставить обычного человека читать эту белиберду можно было только угрозой смерти. На фоне глухой серости этих «идеологов» даже Хрущев выглядит приличным идеологом: по крайней мере он, побывав на выставке художников-абстракционистов, сумел кратко, емко и точно охарактеризовать идейно-художественное качество авторов картин: «пидарасы!» Но ведьот идеолога все же требуется иметь несколько больший запас слов. Жданов без проблем участвовал в любых дискуссиях, будь то вопросы художественных произведений или вопросы музыки.

Прислушиваюсь к себе. Ничего не вспоминается. И никто не подходил. А то получится, что одной рукой