Товарищ военврач - Олег Дмитриев Страница 2

Я перекатился на бок, встал на одно колено, обвёл взглядом кусты. Вроде никого.

Только вот лес был не тот. Не «не тот», в смысле «другая лесопосадка», а вообще не тот. Посадка моя была молодая, реденькая, ясеневая, с подлеском из дикой малины, с высокой травой. Этот лес был старый, дубово-грабовый, со мхом на корнях, со звуками и запахами, которых до этого не было: где-то скрипел кузнечик, пахло пыльной, нагретой травой, конским навозом и пороховым дымом.

И даже пороховой дым был не тот. Привычный мне порох пах по-другому — суше, как-то «химознее», едва уловимо отдавая пластиком. А этот был жирный, серный, с дёгтярной ноткой. Такой я в последний раз нюхал в далёком детстве, в деревне у деда, когда тот вытащил из шкафа свою старую «Тулку».

Я закрыл глаза. Открыл. Лес остался прежним. То есть — не тем. А ещё сердце. Моё старое сердце, которое только что рвал третий инфаркт, стучало ровно и размеренно. Я не чувствовал пульса — так бывает только у здоровых. Что же произошло?

Так, ладно. С ума сходить будем позже. Я — врач, и у меня есть раненая. Вон лежит, дышит, живая. Беретка рядом с ней, внутри написано что-то. Для хозяйки, правда, она сейчас была явно не предметом первой необходимости. Девушка мелко и часто моргала, глядя в небо сквозь круглые стёклышки очков, одно из которых было треснутым по диагонали. Бледная. Ну так ещё бы — шок плюс кровопотеря. Но артерия зажата, кровило уже из мышечных ветвей, это терпимо, это не «сорок секунд запаса — и ты "двухсотый». Как она сюда вообще попала? Маленькая, худенькая, хорошо если восемнадцать есть, по виду-то совсем семиклассница. Поймавшая пулю в бедро.

— Лежи, — сказал я ей. По-русски, потому что на ней была старая форма Красной Армии, петлицы с «треугольниками», и она сама явно была нашей, судя по лицу и глазам. — Всё будет хорошо.

Раненая шевельнула губами. Не услышала, скорее всего, или услышала, но осмыслить пока вряд ли сумела. Шок — штука такая, не выбирает, кого глушить, военврача или новобранца. Из нагрудного кармана у неё выглядывала какая-то книжечка. Наклонившись, достал, раскрыл и поднёс к лицу, мимоходом удивившись, что зрение будто бы лучше стало. А потом удивился гораздо сильнее.

Это был комсомольский билет, а из него выпала бумажка, сложенная вчетверо. Оказавшаяся накладной, в которой значилось: «Младшему сержанту Горелик Светлане Павловне, старшему радиотелеграфисту радиовзвода 449-го горно-стрелкового полка 192-й горно-стрелковой дивизии. Выдано 6 (шесть) шт. АКБ. 27 июля 1941 года.». И чья-то подпись.

Твою-то дивизию, и горную, и стрелковую… Я опустился на корточки рядом с девушкой, которая продолжала балансировать где-то между сознанием и забытьём. Там, куда я и сам отсюда попал бы с огромным удовольствием. Сороковые годы, мать моя! Такого же не бывает!

К собственному нагрудному карману рука поднималась медленно, будто шпалу тянула. И комсомольский билет, обнаруживший там, я разворачивал тоже очень неторопливо. И читал, глядя на фотографию незнакомого мне парня, тоже неспешно. Николин Иван Николаевич. Очень хорошо — ФИО мои. Рожа не моя, лес не мой, и дата рождения не моя. Много чего не моего, а вот ФИО — совпадают. Ну, хоть что-то. Надо бы ещё в сумочке через плечо посмотреть, вон у того, кто правее лежит — вдруг там тоже что-то интересное найдётся?

Фигура бойца, лежавшего ближе к деревьям, сомнений у меня, как у врача, не вызывала — не мой клиент. Пуля, а то и не одна, разворотила лицо и затылок так, что не то, что не спасти — не опознать даже. В планшете у него был порядок, как в аптеке — листочек к листочку. Не то, что в моей голове, где что-то грохало, жужжало и гудело, как гигантский улей в механосборочном цеху. Один из листочков, тот, что лежал ближе всего, оказался приказом. Отбитым на машинке — я такие в музеях видел. Затёртая по краям и в местах сгибов бумага была будто золой кое-где посыпана. Видимо, через копирку набивали. Господи, а это-то я откуда помню? Но буквы, игнорируя растерянность мозга, сложились в слова вполне уверенно:

«Командиру медико-санитарного батальона 192-й ГСД. К исполнению — начальнику санслужбы 449-го ГСП военврачу 3-го ранга Загорскому П. С. Развернуть полковой медицинский пункт 449-го ГСП в селе Перегоновка Тальновского района Кировоградской области, в здании сельской школы, к 18:00 15 августа 1941 года. Быть готовым к приёму раненых из всех частей дивизии и приданных частей корпуса, поступающих в район Перегоновки. Командир дивизии — полковник Степанов. Начальник санслужбы дивизии — военврач 2-го ранга…» И приписка карандашом: «Фельдшеру Смирнову А. И. и сержанту Николину И. Н. поступить в распоряжение Загорского П. С.» с чьей-то размашистой, но незнакомой подписью

Подпись военврача была размыта. Печать — нет. Печать была самая настоящая — маленький круглый оттиск, с серпом и молотом, с номером дивизии, с тем характерным расплывом по краю, который бывает у штампов, шлёпнутых в спешке и без особого нажима. По таким штемпелям, я знал, можно было учить историю не хуже, чем по учебникам, знающим людям они говорили многое. Печати не врали. И глаза мне, кажется, тоже. Но верить в то, что вокруг — август сорок первого как-то не выходило.

Отлично. Просто замечательно. Я, старший радист и, вероятно, военфельдшер двигались лесополосой согласно приказа в какую-то Перегоновку. Но всё пошло не так. Совершенно не так всё пошло, отвратительно, прямо скажем. Поэтому Смирнов А. И. приказа не исполнит точно, и у Горелик Светланы Павловны есть шансы до Перегоновки не добраться.

Убирая лист бумаги обратно, заметил, что руки подрагивали. И это было вполне объяснимо. А вот то, что на тыльной стороне правой кисти не было привычного глянцевого шрама от старого ожога, объяснимо не было. Незнакомые родинки на другой руке тоже вызывали вопросы. Ответов на которые не было. Я потряс головой. Ладно, допустим. Раз логичнее и объяснимее приказа у нас ничего нет, то будем следовать тому, что есть. Но для начала надо разобраться с трофеями. Может, к тому времени прояснится в голове и перестанет жужжать.

— Мама… — прошептала старший радист Светлана Павловна. Девятнадцати лет от роду. Лежавшая без сознания в лесу, со