Пробуждение - Михаил Алексеевич Ланцов Страница 2

Монахи обиделись.

И вывесили анонимные воззвания, дабы миряне более не слушались правителей-иноверцев. Дескать, ежели подчиняться таким властям — спасения души не добыть.

Мурад с такой выходки расстроился и послал сына своего Мехмеда да с янычарами, дабы обыски учинять по монастырям. Тогда-то и выяснилось, что на Святой горе вели сложную игру. «Многовекторную», как ее назвал император. Через что в переписке монахов легко нашли бумаги, подходящие для признания их причастности к тому опасному воззванию. Вот наследник и конфисковал своим приказом, действуя от имени отца, все имущество Афона в Румелии. Да еще и ограничил всякое перемещение тех монахов и паломничество.

Хуже того, спустя некоторое время османы и сами, научившись у афонян, вывесили анонимные воззвания, в которых выступили в решительной и жесткой анти-монашеской критикой. Император же, хоть и осудил сие воззвание, но после попытки протоса раскачать население Константинополя на волнения, был вынужден вступить в дебаты с последним. И попущением небес все вышло совсем скверно для Афона, ибо монахов православных никто отродясь к таким диспутам не готовил…

Митрополит весь рассказ крестился и причитал. А местами и бледнел. И это было понятно. Ведь Афон выступал фактическим внешним центром легитимации и духовного наставления для московской епархии.

И давно уже. Чуть ли не с самого зарождения православия на Руси.

А теперь что делать?

Теперь как быть?

Нет, технически Святая гора все еще оставалась, да и монахов никто не вырезал. Но связь с ней получалась сильно затруднена, да и авторитет ее во многом ослаб, если не сказать больше. До такой степени, что, судя по взглядам присутствующих князей с боярами, с него, с митрополита могут и спросить за тесное сотрудничество с Афоном.

Аким же, пошел дальше по задуманному сценарию и передал великому князю подробно бумаги, включавшие тексты воззваний, свидетельства всякого рода и подробно записанные дебаты с протосом. Тех самых, в Святой Софии. Благо, что их уже подготовили ранее для перевода и пересылки в Италию.

Митрополит смотрел на все эти бумаги, что посол вручал Василию Васильевичу, и лихорадочно соображал. Пытаясь выработать разумную линию поведения.

Уйдешь в отрицание — никто не поймет. Ибо Афон обвинялся в самом страшном — в измене. Всякой. И вере, и слову, и делу… Такое не прощали. Особенно здесь, в условиях очень сложной и напряженной борьбы с Литвой и иными осколками Руси, когда верность выступала ключевым, а нередко и единственным политическим ресурсом. Тем более после тяжелой и очень острой смуты, которая только-только завершилась в здешних местах…

— Василий Васильевич, — осторожно произнес Аким, видя, что митрополит ушел в себя и тема с Афоном в целом себя исчерпала: ее требовалось осмыслить, — император просил позволения набрать в твоих землях охочих из числа служилых по прибору людей.

— Это еще зачем? — нахмурился великий князь.

— Город его готовится к сложной осаде. Мехмед не скрывает своего желания выжечь сию христианскую твердыню. Император мыслил укрепить гарнизон через выкуп православных рабов и приобщение их к службе. Однако османы то ли прознали, то ли догадались, отчего перестали их продавать. Мехмед даже особый фирман об том выпустил.

— Допустим, я соглашусь, — чуть подумав, произнес Василий II. — Допустим. Но как вы их через Литву и татарву их поведете? Разве они пропустят?

— Здесь нет никакой сложности. — улыбнулся Аким. — Можно какого-нибудь уважаемого человека отправить в паломничество к Святой Софии, которая ныне после ремонта вновь сияет, как в былые времена. Хотя бы частью, ибо ремонт все еще идет. А внутри восстановление фресок займет годы. Вот. Но все равно можно уже поглазеть. С ним же и прочий люд отправить. Кто же богомольцев тронет?

— Ой ли? — усмехнулся Василий Васильевич.

— Если их будет несколько сотен и все вооружены, — поспешно добавил Аким. — Впрочем, чтобы впустую не ходить, караван сей может и торг учинить. Подавая товары как дары. Императору очень нужны толстые и крепкие шкуры, лен на нить и масло, конопля на нить, воск пчелиный и смола древесная. Особенно ему семена льна на масло надобно и шкуры. Это прямо очень.

— А чем он платить станет?

— Надо — звонкой монетой, хоть и даже золотой. А надо — товарами. Шелком, например. Я слышал, что вам он весьма важен и нужен. Кроме того, у него многое ныне книг дешевых есть, и Евангелие, и часословы с молитвословами, и псалтырь, и грамматики с арифметиками. Масла мятные и прочие ароматные. Да товары с земель италийский, иберийских и галльских. Включая брони и оружие. Мы можем снять мерки с вас, Василий Васильевич, и людей приближенных, дабы латы ладные подобрать годные по размерам. Или же отправьте тех в сие паломничество, что телом вам что брат-близнец. На них примерять и станем. Много всего диковинного в Константинополе ныне имеется. Даже удивительная морозная соль, которая продается буквально на вес золота, ибо освежает в самый знойный день.

Великий князь задумался.

Будучи опытным политиком, он не обольщался и не велся на посулы. Пытаясь сообразить — в чем же его пытаются обмануть и использовать. Неужели мыслят пошлым образом ограбить? Это выглядело слишком… топорно. Да и все, что ему рассказывали о Константине, отрицало столь грязный сценарий. Тогда что? Не мог же император сие все учинить лишь ради того, чтобы нанять несколько сотен служивых на Руси. Очень вряд ли. Его явно куда-то втягивали. Только куда и зачем? Вот в чем вопрос…

[1] Обращение «вам» вошло в обиход на Руси только в XVIII веке.

[2] Прелесть в христианстве (особенно в православии) — это духовное самообольщение, ложь, принятая человеком за истину и состояние «обманчивой святости». Например, ложная молитва, при которой во время молитвы человек видит «свет» и ощущает «тепло» либо «блаженство», считая это знаком своей святости; человек думает, что он много молится, постится, помогает другим, а потому близок к Богу, выступая с осуждением тех, кто делает меньше или иначе и так далее. В данном случае высокая реалистичность иконы рассматривается как проблема, ибо запускает воображение в молитве с непредсказуемыми последствиями.

[3] Речь идет об эпохе раннего Возрождения, когда искусство только-только приобщалось к античным образцам.

Часть 1

Глава 1 // Танец с саблями

Судьба распоряжается лишь половиной наших поступков, другую же