Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов Страница 19

Угрюмов усмехнулся.

— Абакумов — это моя забота. Я ему доложу, что ты уходишь в тыл на очередное задание, потому что так решили Судоплатов и Жуков. Абакумов любит, когда операции дают результат, который можно показать Сталину. А результат зависит от тебя. Но я верю, что он будет. Должен быть.

— Будет, — твердо сказал Ловец. — Я не подведу, Петр Николаевич.

Угрюмов посмотрел на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то, что заставило Ловца замереть.

— Знаю, — тихо сказал особист. — Потому и держусь за тебя. Не только из-за твоего прибытия из будущего. Ты — настоящий боец, который не отступает. А таких мало.

Он протянул руку, и Ловец пожал ее. Ладонь у Угрюмова была сухая и твердая. Но в пожатии чувствовалось что-то новое — доверие? Или обреченность человека, который уже зашел слишком далеко, чтобы не имело смысла оглядываться назад?

— Иди, готовь своих людей. Через два дня выходите.

Ловец козырнул и направился к двери. Рекс поднялся и пошел следом.

— Николай, — окликнул его Угрюмов уже на пороге. — Береги себя. Ты мне нужен живым.

— Постараюсь, товарищ майор, — ответил Ловец и вышел в коридор.

Глава 8

На улице, несмотря на закончившуюся первую декаду марта, десятиградусный мороз и не думал спадать. Но о весне уже напоминало ясное солнце в небе, которое светило все бодрее. Оно словно бы говорило своим видом, что еще немного, и морозы сменятся теплом. От этого снег начнет таять, превратившись сначала в кашеобразную хлябь, а потом — в непролазную грязь. А реки вскроются ледоходом и снова сделаются водными преградами.

Все это весеннее потепление означало, что зимние лыжни исчезнут вместе со снегом. Лыжи станут бесполезными до следующей зимы. А разведчикам и диверсантам в тылу врага придется медленно продираться по бесконечным просторам, заполненным грязью. Такая перспектива Ловца не радовала. Он прекрасно понимал, что надо спешить, чтобы выполнить новое задание до начала распутицы.

Подумав о предстоящих проблемах, Ловец глубоко вдохнул, чувствуя, как привычное напряжение возвращается. Короткий отдых скоро закончится. А впереди снова ждут леса, немцы и постоянная смертельная опасность. Но теперь он знал больше об этом времени. И не из книжек, а уже из своего опыта. А еще знал, что за его спиной — не просто начальник, а человек из системы, который готов играть по-крупному в свою собственную игру. Человек, который знает будущее и хочет его изменить самым кардинальным образом.

Рассуждения Угрюмова о Социальной Империи Ловца сильно удивили. Ведь такого определения общественной формации он никогда раньше не встречал. Если говорилось об империях, то всегда подразумевались и императоры. Значит ли это, что на подобную роль претендует Угрюмов? Это что же, в особисте внезапно проснулся новый Бонапарт?

Но, прокручивая в голове слова Угрюмова, Ловец для себя отметил несоответствие с традиционной имперской идеей. Если послушать Петра Николаевича, то, вроде бы, он собирается действовать во благо народу, именно ради этого идет на риск. И он предлагает не полный слом СССР, а модернизированную общественную модель, где будет развиваться предпринимательство, но экономический рост национализируется. При этом, бюрократия послужит Отечеству, распределяя блага между богатыми и бедными. Но не для того, чтобы богатых не было, а чтобы исключить бедность, обеспечив приемлемый уровень жизни для всех граждан!

И все это, кажется, ничего общего не имеет с восстановлением монархии. Возможно, власть будет диктаторской, но направленной на созидание, а не на стяжательство? И, действительно, почему бы России будущего не стать социальным государством, ставящим целью создание истинного единства между властью и обществом? Чтобы, как сказал Угрюмов, и волки были сыты, и овцы оставались целыми и довольными. Получается народовластие при сильном лидере. Или же он все-таки прикрывает свой бонапартизм красивыми словами о новом социальном устройстве? Но этого не проверить практикой до тех пор, пока Угрюмов не возьмет власть после смерти Сталина, как он задумал.

Пока попаданец задумался, глядя на весеннее солнце, Рекс сделал все свои собачьи дела, подбежал и ткнулся носом в его ладонь. Ловец машинально погладил пса, спросив его:

— Ну что, дружище, скоро снова в бой?

Пес вильнул хвостом, и в его глазах Ловец прочел ответ: «Я с тобой, вожак. Всегда».

Они пришли к бараку, где в свободной комнате расположились на отдых младшие командиры отряда: Смирнов, Панасюк, Ковалев и Ветров — те, кто прошел с ним от Поречной до Лушихино. Те, на кого можно положиться в любом бою. Они тоже вымылись, постриглись, попарились в бане, как следует поели и поспали в тепле. Вот только, времени до следующего боевого выхода дали мало. Нужно успеть подготовиться, изучить карты, проработать маршруты выдвижения и отхода. А потом — снова в тыл к немцам. В ту самую мясорубку, которая уже перемалывала тысячи жизней под Ржевом и Вязьмой.

Но теперь у Ловца было новое преимущество. Не только знания из будущего, но и люди, готовые идти за ним. И еще начальник, который тоже уже знает будущее и готов рискнуть всем, чтобы его изменить к лучшему. И попаданец думал о том, что, возможно, это и есть тот самый шанс, о котором он мечтал? Шанс сделать эту войну менее кровавой. Шанс спасти тех, кто должен был погибнуть. Шанс изменить послевоенную историю так, чтобы за Державу не было обидно? А может быть, это просто очередная авантюра, которая закончится для него вражеской пулей или осколком? Ведь так уже закончились тысячи жизней подобных авантюристов и мечтателей на этой беспощадной войне.

Ловец толкнул дверь нужной комнаты барака, и на него пахнуло теплом, запахом махорки и мужского пота. Его подчиненные уже не спали. Смирнов поднял голову от карты, Панасюк оторвался от чистки ногтей, Ветров отвлекся от газеты «Известия», которую читал с интересом. Ковалев просто переменил положение с лежачего на вертикальное, поднявшись с койки.

— Доброе утро, товарищи бойцы, — поприветствовал всех Ловец.

В комнате барака повисла тишина, а потом все взглянули на новенькую форму Николая с двумя малиновыми шпалами на зеленых петлицах пограничника, и Смирнов произнес:

— Разрешите поздравить с повышением, товарищ Ловец!

И голос его прозвучал радостно, а на лицах у остальных появились улыбки.

— Эх, жаль, что вы не пьете, а то обмыли бы, — усмехнулся Панасюк.

Но Ловец сказал без улыбки:

— Не до церемоний, друзья, через два дня выходим в новый рейд. Опять в тыл к немцам.