Выход из тени - Денис Старый Страница 19

— Вот он! Ратмир опередил меня и пленил его! — голосом сошедшего с ума человека кричал Евпатий. — Дозволь мне убить его!

— Это моя добыча, боярин. И убить его мы успеем в любой момент. Что происходит и добились ли мы победы? — строго сказал я.

— Остатки монголов побежали. Они бегут, Ратмир! Их всё ещё больше, чем нас, но они бегут! — благим ором кричал Евпатий. — Они сломлены! Они повержены.

Я обернулся к одному из своих приближённых, который стоял и баюкал руку, возможно получил ранение.

— Подать сигнал половцам на преследование врага! — отдал я приказ.

— Уже преследуют, и козельцы к ним присоединились. Знатная охота будет! — Евпатий посмотрел на стоящего рядом монгольского полководца. — Обещай мне, что ты не упустишь его! Это он разорил Рязань.

— Он в моей власти, Евпатий. Отправляйся в погоню за бегущими монголами. Чем больше их посечём во время бегства, тем меньше встретим в следующем бою, — сказал я.

На самом же деле, даже сейчас, когда я ещё не отошёл от горячности схватки, в голове уже созрел план, который предусматривает, что Субэдэя я всё-таки отпущу.

Однако всё нужно обдумать на холодную голову и взвесить, что для меня будет лучше и правильнее. Для меня и для всей Руси. Ну и что скажет старик на мои предложения.

Мы полностью разоружили старика, найдя у него и за поясом нож, и в его сапогах. Но я не связывал его, взял только слово, что он не будет совершать глупостей. Правда, всегда находились два ратника, которые держали на изготовке арбалеты, чтобы, если вдруг, пустить болты в старческое тело великого монгола.

Уже скоро, когда ещё продолжалась охота за разбегавшимися, как те тараканы, монголами, я сидел напротив козельского князя Ивана.

Молодой человек не умел ещё скрывать свои эмоции, его лицо не покидала радостная улыбка, его глаза горели. Впрочем, и воевода Вадим мало чем в своих эмоциях отличался от князя.

— Мы победили! Мы одолели врага, разбили его! — восхищался князь Иван, а его всё ещё привлекательная и интересная для мужчины мать гладила сына по густым тёмно-русым волосам.

— Боюсь, что нам предстоит ещё сильно много сражений, чтобы говорить о том, что мы одолели врага. Но то, что сегодня мы стали на шаг ближе к полному разгрому монголов, — это так, — немного остужал я общее настроение.

Разве мы сейчас переломили хребет монгольскому воинству? Нет. Мы лишь откусили небольшой кусочек от этого злого ядовитого пирога.

Но я знал, что ещё нужно предпринять, чтобы эту войну закончить. Получится ли? Это вряд ли будет легко, но я считаю, что нужно попробовать и даже пожертвовать какими-то людьми во имя общей победы.

Нельзя монголов одолеть окончательно, можно только лишь отсрочить новые боевые действия. Но если только не ударить по действительно самому больному и чувствительному месту всех потомков Чингисхана.

Я знаю, где находится это сердце. Но я пока не уверен, что у меня будут исполнители, которые смогут туда ударить. Нужно думать… думать, но продолжать сражаться здесь.

— Теперь нам предстоит отправиться и защитить половцев. Судя по всему, Бату-хан с основными войсками направился именно в половецкие степи. Возможно, частью он направил ордынцев, чтобы взять мой город. Со мной ли вы? — откровенно спросил я.

Было видно, что козельцы не сильно горят желанием помогать мне. Однако они как никто другой теперь понимают, что если не будет поддержки с моей стороны и со стороны тех людей, с которыми я заключил союз, то Козельск падёт и очень быстро.

— С тобой! — прокричал князь Иван, потом строго посмотрел на свою мать, убирая её руку со своей головы, бросил гневный взгляд на воеводу. — Так я сказал, князь ваш!

— Повинуюсь, княже, — через некоторую паузу сказал воевода Вадим.

А женщина, стоявшая за спиной своего сына, пустила горькую слезу.

Глава 8

Козельск. Половецкая крепость.

10 июня-19 июня 1238 года.

Так сладко спалось, что я бы и вовсе провалялся в кровати ещё пару дней. Впервые по достоинству оценил уют и комфорт, которые может подарить это время: мягкую постель, пуховую подушку… Когда большую часть времени проводишь в исключительно аскетичных условиях, начинаешь ценить то, на что раньше не обращал никакого внимания.

Нет, у меня в доме на Острове тоже неплохо, но вот перины, нет. Упущение. Ковры есть, мех есть, но как-то с ними не так уютно.

Как бы хорошо не было, но вставать надо. Солнце уже высоко, за окном, ну или то, что может быть так названо, отчётливо раздаются звуки тренировки. Судя по всему, там даже идёт какое-то соревнование. Это уже похоже на целое дерби: козельские ратники и мои бойцы непременно устраивают состязания — и в фехтовании, и в кулачном бою. В последнее время к этому добавилась ещё и верховая сшибка с копьями.

Как не встреча, так снова и снова. Но ведь только на пользу. Мои когда узнали, что после сражения останемся на пару дней в Козельске и рядом с городом станем лагерем, то тренироваться стали с удвоенной энергией.

Я улыбнулся. Хорошее это дело. Вот закончится война — обязательно устрою рыцарский турнир, но свой, с русским флёром. Чтобы была и ярмарка с самоварами и сахарными крендельками, и скоморохи. На такой ярмарке и выпить не грех.

Вот только когда же закончится эта война… Впрочем, мы стали на один шаг ближе к победе.

И не устану удивляться гибкой психике людей. Вчера вечером хоронили павших. Много… Двести пять человек безвозвратных, еще под две сотни калек, которые имели шансы выжить, пусть и без руки, или даже ноги. Для нашего воинства — это очень много. Так сточимся быстро.

Правда были были предпосылки к тому, что получиться сильно увеличить число ратных. И все равно. Это же лучшие из лучших сложили головы. И вчера по ним справляли тризну, многие откровенно оплакивали бойцов. Сегодня живые веселятся и соревнуются. Как-то так… Но я поставлю памятник, не один. Вот найду скульптора, сделаю.

Настойчивый стук в дверь вырвал меня из неги утреннего валяния в постели. Я резко подобрался, быстро укутался в трофейный шёлковый халат. Мой статус уже таков, что приходится иметь немало одежды. Перед князем можно показаться и в броне, но лучше всё же в добротном кафтане. А сейчас я надел халат, чтобы хотя бы прикрыть наготу. Но такой, что стоить мог и двух добрых коней. Да я бы и поменял… Кому только это на Руси нужно?