Адъютант Кутузова. Том 1 - Анджей Б. Страница 19

— Ура! За Россию-матушку, братцы! — и колол шпагой чучела, изображавшие турок.

Мне было видно — Суворов в шестьдесят был легче и проворнее, чем Кутузов в сорок пять. Ну, что тут поделаешь… Каждому уготована своя судьба.

Пользуясь краткой передышкой, я подал Суворову бинокль. Окружавшие его генералы с изумлением смотрели, как он приставил к глазам диковинную вещицу. А он, между тем, минуту посушив у костра пропотевший мундир, снова сорвался: пошел ходить от одной группы солдат к другой — проверять отдыхающих.

— Спи-спи, не вставай. Солдату нужен сытый желудок и крепкий сон. Тогда победим.

Разговаривал, шутил, подбадривал.

Короткий отдых быстро закончился. Неугомонный генерал-аншеф вновь стал учить:

— Бросай фашины, спускайся в ров! Ставь лестницы. Помогай другу. Лети через стену на вал! Ударь в штыки, коли, гони, бери в плен!

В гуще офицеров я увидел ехидную улыбку Говорухина. Наконец ты мне попался, скрыл я улыбку. Он махнул мне рукой. Погрозил пистолетом? Тогда я готов. Не буду больше ждать, когда оба попадем в Петербург. Тем более намечается штурм, а этот подлец мог запросто выстрелить в спину.

Поправив для надежности шпагу, я решительно направился к нему.

Говорухин стоял неподалеку от генералов, лениво переговариваясь с каким-то молоденьким поручиком, словно нарочно стараясь казаться беззаботным. Но стоило мне подойти ближе, как он обернулся — и в его холодных, выцветших глазах я заметил то самое: вызов.

— Ну что, Довлатов? — прошипел он, чуть склонившись ко мне. — Всё ещё таишь обиду?

Я кивнул. В ответ он усмехнулся — и медленно, очень медленно, вытащил из-за пояса тонкий перчаточный кинжал.

— Тогда после учений. За амбарами. Без свидетелей. Или ты, может, передумал?

В этот момент Суворов закричал где-то позади:

— В рвы! Фашины на стены! Через полчаса пробный штурм!

Говорухин сунул кинжал за пояс, сжал мои пальцы в крепком, как кандалы, рукопожатии и исчез в толпе.

Я остался стоять, глядя ему вслед. Сердце колотилось. Где-то впереди начиналась генеральная репетиция великой атаки, но я знал: моя собственная битва тоже когда-то начнется. И закончится либо его смертью, либо моей.

Глава 8

— Погоди, — перехватив мой взгляд, остановил Иван Ильич. Я не сразу заметил, как он вдруг возник рядом. — Дай-ка сперва мне побеседовать с ним. Я видел вашу перестрелку глазами. Давно наблюдаю за этим майором. Мой денщик часто рассказывает, как Говорухин шлет доносчиков в столицу.

— Он на Михаила Илларионовича поклеп написал. И у палатки нашей подслушивал. Еще под Очаковым.

— Знаю и это, Григорий. Потому тебе не стоит спешить. Он наверняка предупредил своих ищеек. Будут ждать тебя из засады. Такой может и в спину стрельнуть.

— Я того же мнения, Иван Ильич. Но Суворов, как и Потемкин, не жалует в войсках дуэлей. Что же делать? Если его не остановить, он на моего хозяина еще столько доносов напишет, — развел я руками. — А вы же знаете, как может в пылу гнева Кутузов отозваться о бездарных правителях. Императрица не в счет, но вокруг нее полно прихлебателей. Многие имеют зуб, что он такой молодой, а уже генерал.

— Вот тем более, сначала мне нужно поставить Говорухина на место. Если не выйдет, возьму вашу дуэль на себя. Наш Александр Васильевич сам остер на язык. Уверен — поймет.

Оставив меня под присмотром своего денщика, чтобы я не выкинул какую-нибудь непростительную глупость, Иван Ильич пробрался в гущу офицеров. Друга Кутузова всегда приветствовали с почтением. Многие поклонились, иные пожали руку. Со своего места мне было видно, как он подошел к майору, который сделал вид, что не заметил появления офицера. Стоял, небрежно разговаривая с кем-то из свиты. Когда Иван Ильич положил руку тому на плечо, он как бы от внезапности вздрогнул. Предложив отойти в сторону, Иван Ильич в резких словах что-то высказал майору. Тот ухмыльнулся. Издевательски отвесил поклон. Что-то ответил. И вновь отошел к офицерам. Возвращаясь ко мне, Ивана Ильич сжал кулаки. Лицо пылало от гнева.

— Плохо дело, Григорий, — выдохнул он с яростью, отослав денщика. — Я ему предложил перестать писать доносы на Кутузова. Остальные генералы меня не интересуют. Сказал ему, что уже всем известно, как он шпионит по чьей-то указке двора. В противном случае ты готов вызвать его на дуэль. А я представился ему как твой секундант. И знаешь, что этот мерзавец ответил?

Я мотнул головой. По губам мне не был виден из-за расстояния их разговор.

— Ответил, что донесет на тебя, если случится дуэль. Мол, это разлагает войска и противоречит приказам главнокомандующего.

Мы оба с презрением посмотрели на майора, но тот уже затерялся среди штабных писарей.

— Так что же делать, Иван Ильич? Штурм намечается, а этот проходимец может пальнуть мне в спину.

— Это уже моя забота, Григорий. Сделаем так: ты, как всегда присматривай за нашим Михаилом Илларионовичем, а я буду присматривать за тобой.

— А удастся ли в пылу боя? Штурм будет нелегким. Вы-то сами должны быть впереди своих солдат.

— Предупрежу денщика, ординарца и своего адъютанта. Считай, сразу три человека будут охранять твой тыл, — шутя, хлопнул он меня по плечу. — Поставлю им задачу, если увидят позади тебя Говорухина, не дать ему выстрелить. Секунд-майор сразу бросится в глаза, если будет штурмовать Измаил в числе задних рядов.

— А вы не знали, что при Очакове он вообще не участвовал в битве? Въехал в крепость в числе свиты Потемкина, когда Очаков был уже взят. Причем, самым последним из штаба. А орден за взятие получил.

— Знал и это. Еще знал, что ты наше знамя водрузил на минарет.

Мы проследовали к землянке. На том и решили. Михаил Илларионович ночевал у командующего. Ученье егерей кончилось поздно, а наутро Суворов решил поехать вместе с Кутузовым разведать Измаил с восточной стороны, где располагался кутузовский корпус. Оттуда нам предстояло идти на приступ в общем штурме турецкой крепости.

Сам Суворов жил в крохотной мазанке, которая чудом уцелела из всей разоренной дотла деревни. Поместить вторую постель в мазанке было негде, и Михаил Илларионович лег в палатке. Я постелил себе