Ледяная война - Денис Старый Страница 14

целый научный труд я задумал. Но с этим трудом мне нужно будет подойти к государю, а ещё добиться того, чтобы выступить на Боярской думе. Государственных земель вполне хватает: у самих Романовых, у правящей династии, да и у Нарышкиных сейчас много земель, где, если с грамотным подходом подойти, можно было бы увеличить производительность по самым скромным подсчётам процентов на двадцать пять-тридцать.

— Крупная скотина добре жрёт силос курузный. Посчитал, что удой молока увеличилси. Да и молоко жирнее стало, — между тем продолжал докладывать приказчик. — Сепр… сепрату…

— Сепаратор, — помог я.

— Вот… его используем. Оттого мало разогреваем коровье, как ты сказывал некогда, да и выходит, что торгуем малом тем, что орехом вкусом. В Новгороде, Калуге, иных городах, распродались, — хвалился старшина.

Вологодское масло, которое так охотно покупали в иной реальности в XIX веке и в Англии, я знал, как производить. Там и секрета особого не было. А вот товар есть, причем из-за того, что сливочное мало не топиться, а сильно в печи прогревается, убивая микробов, сохранность его позволяет и до Тулы довести продукт.

— Едят ли селяне картоху? — подражая говору Панкрата, спросил я.

Замялся. Было видно, что приказчик с удовольствием бы сказал, что крестьяне этот овощ едят, но я-то уже знал, что это не так.

И, признаться, даже не понимаю, почему. Работа по популяризации картофеля ведётся. Даже на празднике по случаю сбора урожая, который устроили некоторые из управляющих, который мы назвали «Дожинки», угощали крестьян картофелем печёным. И вроде бы все ели, по крайней мере, об этом доклад у меня лежит. Но, видимо, очень сложно поменять крестьянский быт, который устоялся веками.

В целом, если бы не пристальное внимание распространению продуктов так называемого «колумбова обмена», то я почти уверен, что добровольно никто и картошку не сеял бы. А зачем? На самом деле репа даёт очень даже неплохие урожаи. Свиньи репу едят, люди тоже привыкли к ней.

Но я-то знал, что картошка рано или поздно, но всё равно вытеснит репу. А ещё знал, что некоторые нации имели серьёзнейший демографический взрыв благодаря картофелю, так как на малопригодных землях, где пшеницу не посеешь, картошка, как правило, давала очень неплохой урожай.

Например, после насильственного распространения картофеля в Ирландии население страны, подчинённой тогда целиком Англии, выросло даже не в два раза, а на порядок. Правда, у них случился голод, когда какая-то зараза напала на картошку. Но у нас-то диверсификация будет. И другие культуры растим, используя севооборот.

Так что секрет заключается всё в том, чтобы разнообразить сельскохозяйственные культуры. Если не будет урожая ржи — то хотя бы не случится голод, так как картошка, скорее всего, уродит. И наоборот.

Думать о потенциальном голоде приходится, хотя всё же хотелось бы получить все свои хозяйства в высокотоварное производство.

— Что по мёду и воску? — спросил я.

Панкрат уже присел, доволен, ловя на себе завистливые взгляды других управляющих. А я поднимал ещё один важнейший элемент нашего сельского хозяйства.

— Дозволишь ли ты мне, граф, доложить тебе? — спросил дядька Потап.

Да, именно ему я поручил собрать все сведения со всех поместий, чтобы сложилась общая картина товарного производства мёда и пчелиных продуктов. Ну и он же следил за работой нашей свечной мануфактуры.

— Всего на всех землях чуть менее двух тысяч ульев стоит, — начал говорить Потап.

Этот приказчик достался мне после того, как я прикупил землю в ста верстах севернее от Москвы. Не самая лучшая там земля, но, на удивление, и поместье, купленное у Шереметьевых, которое обошлось мне недёшево, все же приносило доход.

Думал, почему на плохих землях, да ещё практически большую часть поместья составлял лес, но при этом доходность была на высоте, словно бы земли эти находились где-нибудь на чернозёмах Курска.

А всё дело в рачительности и хорошей организации. Так что я, не мудрствуя лукаво, поставил Потапа своего рода управляющим, выразителем моей воли и всей той системы хозяйствования, которую я собирался привносить.

И не прогадал. У мужика, которому было уже сорок шесть лет — возраст, считавшийся здесь весьма зрелым, — оказалась ещё живой жилка администратора. И он, на удивление, лихо справляется со всеми своими обязанностями, порой даже разъезжает по поместьям, курирует, проверяет, помогает Игнату собирать сведения на нерадивых приказчиках.

И что ещё удивительно: если Игната ненавидят, считают, что его приезд или приезд его людей — это всегда к горю и беде, то Потапа считали своим человеком в среде старшин. Правда, как я читал в докладе, некоторых он прикрыл, не стал развивать скандалы по эпизодам хищения. Но я решил, что пусть будет так. Тем более, что якобы добровольно, но ответственные люди вернули в мою казну недостающее и украденное ранее ими.

Поговорили ещё и о том, как хороши новые косы, сколько нужно каждому христианскому двору топоров и двуручных пил. Выявили, что если каждому крестьянскому хозяйству выдать всё необходимое, то через два года это крестьянское хозяйство будет в долгах. Покупка дорого обойдется.

Так что проблемы, конечно, были, и их умалчивать никак было нельзя. Но при этом я уже настраивался на серьёзную работу, чтобы составить большой, объёмнейший труд по сельскому хозяйству.

Если новый патриарх мне показался договороспособным и таким является; если бояре послушают и, может, даже из зависти, но большую часть того, что я сделал на своих землях, внедрят и на собственных плантациях — России от этого только в прибыток.

Совещание закончилось. Приказчики уже готовились разъезжаться по поместьям, когда меня вызвала к себе с докладом Боярская дума.

И что это будет за доклад — никто не предупредил. А так как я не знаю, о чём говорить и о чём вообще будут спрашивать, то определенная тревога поселилась внутри.

* * *

Окрестности Вены.

13 декабря 1683 года.

Кара Мустафа Паша с ненавистью смотрел на русских переговорщиков.

«Коварные», «лживые» — это были ещё вполне употребляемые слова, которые проносились в голове османского визиря.

А были и такие, которые уж точно не пристало говорить ни одному порядочному человеку, вне зависимости от вероисповедания.

Несмотря на то, что сам себе визирь признавался, что русские ведут себя ровным счётом так, как и он бы сам с удовольствием поступал, всё равно эти северные гяуры — подлые, ничтожные и всякое разное, потому что смогли использовать ситуацию себе во благо с максимальной эффективностью.

— Что вам здесь нужно? Если вы хотите поднять