Лётчик: Лётчик. На боевом курсе! Под крыльями Босфор - Владимир Владиславович Малыгин Страница 134

Поёрзал, уселся основательно, ноги вытянул, пользуюсь отсутствием посторонних глаз. Потому как в кабинете больше никого нет и можно немного расслабиться. Глаза прикрыл. Хорошо! Нет, не совсем хорошо. Диванчик всё-таки неудобный, ноги об острый край режет. Лучше ногу за ногу закинуть. Вот так. Прикрываю глаза, отбрасываю прочь волнения и заботы. Хоть на минуту.

А что мне переживать и волноваться? Самолёт и экипаж к вылету полностью готовы. Первая партия авиабомб несколько дней назад отправлена железной дорогой в Ревель. По времени так должны были уже и до места дойти. Правда, в свете последнего разговора что-то я в этом начинаю сомневаться. Ничего, зато у меня появится ещё один весомый довод в следующем подобном разговоре. Довод-то довод, а воевать чем? Только на фронте и начинаешь понимать, насколько ты буквально во всём зависишь от тыловой службы. Поменять бы местами солдат в окопах и снабженцев в тылу… Кстати, а почему бы и нет? И что мне эта мысль сразу в голову не пришла?

Даже взбодрился. И настроение улучшилось. Мысли снова плавно свернули к предстоящему вылету…

Пулемётов, правда, пока не дали, но заверили, что они нас в Ревеле уже дожидаются.

И лично меня никто больше в столице не задерживает. Особо, конечно, отпускать не хотят, но и насильно не держат. Договорились считать это чем-то вроде отпуска. Отдохну как бы и вернусь. Если раньше не вернут. И почему-то такого исхода своего, так называемого отпуска я больше всего опасаюсь. Отпуск на войну… Скажи кому, не поверят.

Расслабился и не заметил, как провалился в крепкий здоровый сон. А какой он ещё может быть, если крепкий? Только здоровый!

Кое-как выпрямился, правую ногу с левого колена руками снял, потянулся, с хрустом выпрямляя кости, поднялся на ноги, ещё раз потянулся. Да, снова обед мимо пролетел. Скоро совсем похудею. Нет, пора, пора отсюда улетать. Покрутил шеей, подвигал плечами. Побежала кровь, закололо мышцы, в ноги начала возвращаться чувствительность. По крайней мере, перестал ощущать нижние конечности, словно деревянные чурки. Больно-то как. Доковылял до двери, выглянул в коридор. Никого, тишина вокруг. Неужели разговор всё ещё продолжается?

Пойти глянуть? Почему бы и нет? Пошёл.

Похоже, разговор и впрямь закончился. Потому как охраны возле дверей в гостиную не видно.

На всякий случай потянул осторожно за ручку, стараясь не скрипнуть петлями, приоткрыл одну створку, засунул голову внутрь. Пусто.

А как же я? Бросили! Забыли! Даже самому смешно стало от таких своих мыслей. Спустился вниз, ноги совсем расходились, вышел на улицу, огляделся. Ни-ко-го. Ни одной живой души не попалось по дороге. Ни внутри, ни здесь, во дворе. И знакомого автомобиля не видно. Люди, где вы? Ау! Вспомнился соответствующий моменту советский фильм. Там точно так же Семён Фарада по безлюдным этажам блудил и выход искал.

И что мне делать? Придётся самостоятельно добираться в город? Ну и ладно. Деньги у меня кое-какие есть, дорогу знаю, не пропаду.

На выходе караульная будка. Поинтересовался у гвардейцев, уехал ли император. Уехал, и давно. А Мария Фёдоровна? Тоже? С ним? Ну и ладно. Как хорошо-то! А то в последнее время меня несколько начала напрягать роль этакого сидящего в углу талисмана. А ведь они, предки наши, нисколько не глупее нас. Точно с такими же слабостями, тараканами в головах, мечтаниями и метаниями. И при всём этом хватает им и хитромудрого ума, и железной воли в достижении поставленной перед собой цели. И то, что обо мне сейчас забыли, это просто отлично! Значит, дело налаживается, и дальше Мария Фёдоровна и иже с ней обойдутся без меня. Понимаю прекрасно, что совсем улизнуть мне от их пристального внимания не удастся, всё равно будут периодически дёргать на разные беседы и консультации. Интересно назвал – консультации… Скорее, это не совсем так. Тут больше подходит «повествование о совершённых деяниях». На их же собственном примере. Да, так точнее будет. Пусть сами свои ошибки высматривают и над их исправлением думают.

А я лучше буду потихонечку разные новшества вкидывать, примерно так, как делаю сейчас. Понимаю, что мелочь на общем фоне, но, как говорится, что могу…

Ладно, поломал голову, порадовался успехам Марии Фёдоровны, пора и о себе любимом подумать. А вообще, несколько удивляет такое к себе отношение. Особых званий и наград не заимел… Если что и получил, так действительно за самое настоящее дело. Каким образом попаданцы умудряются такие жирные сливки с действующей власти снимать? Это же насколько своим умом и характером окружающих людей превосходить нужно. Что довольно-таки непросто, по себе знаю. Для этого необходимо прекрасно знать текущую обстановку со всеми её датами, событиями, с участвующими в этих событиях личностями… Не говоря уже об этикете, соответствии духу времени и ещё много, много чего такого, без которого жить и не обращать на себя пристального внимания окружающих просто невозможно. Мне вон почти вся память прошлой личности досталась, и то умудряюсь постоянно прокалываться в мелочах. Хорошо ещё, что получалось на ранение и частичную амнезию все свои косяки списывать, а если бы не было этого ранения? Даже сейчас словечки разные проскакивают, окружающим непонятные. А в первое время? То-то. Давно бы сидел в кутузке, как немецкий шпион. Точно сидел бы, к маме не ходи. У нас всегда сидят не те, кому действительно сидеть нужно. Так и тут, настоящие шпионы на свободе гуляют.

Справедливости ради нужно признать, что жандармы кое-кого в столице похватали, почистили морские порты на Балтике, но это такая мелочь. Сколько ещё их гуляет? Хорошо ещё, что получилось шифровальные коды сменить и строжайше запретить использовать открытую связь в войсках…

Так, что-то меня на всяческие размышления потянуло. Это точно с голодухи. Организм всеми силами старается от страданий и воплей голодного брюха отключиться. Найти, что ли, какой-нибудь местный ресторанчик? Нет, не стану терять времени, дотерплю до места, там и оторвусь.

Ну и куда мне? На вокзал? Ждать поезда? Вряд ли он так часто ходит, как те наши пригородные электрички. И пешком я не готов идти, повторять моционы Александра Сергеевича Пушкина абсолютно нет никакого желания. Извозчика ловить? Придётся…

Три часа угробленного времени, и я в городе. Сразу, нигде не