Студент: Чужие Деньги - LikanTrop Страница 13

— Здоров, Слав! Почти сделали. Гена, держи, — Петя протянул товарищу изрядно измельчавший рулон поролона. — Сейчас эту щель заткнём — и порядок.

Я прошёл на кухню, налил себе чаю. Из зала доносилось:

— Не туда, Гена. Сказано же — сперва по периметру, потом середину.

— Э, слышь? Не учи учёных.

Парни копошились, спорили по-доброму, а я стоял у окна и смотрел во тьму двора. И думал.

О том, какой же всё-таки тоскливый этот город по вечерам. И не только по вечерам — вообще. Ноябрь 1988 года в провинциальном Долгопрудном — серая дыра, если честно. Единственный кинотеатр на весь город —на Лихачёвском, недалеко от ДК. И то, что там крутят — это либо советские производственные драмы, либо индийские фильмы, которые местные бабушки смотрят по десятому разу. Кстати не факт, что кинотеатр вообще еще работает. Между прочим, вполне можно брату подкинуть идейку — сделать как балашихенские. Опять же фильмы можно и у них брать. Чем наш город хуже?

С дискотеками вроде получше. В ДК по выходным — танцы. Зал с ободранными стенами, стробоскоп, который то мигает, то нет, музыка из динамиков — «Ласковый май», «Мираж», и всё это на одной кассете, которую прокручивают по кругу. Ходит туда контингент соответствующий — у кого нет денег оплатить билет на новую дискотеку на Дирижабельной. Зато на Дирижабельную по выходным уже приезжают даже из Лобни и Химок. Только это развлекуха не для меня, как это говорит молодёжь? Дискотеки — это не мой вайб.

А вот с кафе и ресторанами в Долгопе прямо напряжёнка. В городе нет ни одного приличного общепита, где можно было бы спокойно посидеть, заказать вина, поговорить. Только несколько столовых и «Пельменная». Но разве с приличными людьми или девушкой туда пойдёшь? Туда ходят чисто из утилитарных целей — то бишь пожрать.

Короче, грустно всё это. Молодёжи деваться некуда, оттого и пьют, и дерутся, и детей «ранних» делают прямо под заборами осенью — потому что больше негде. Да и ладно молодёжи — мне сходить реально некуда. Тех же сестричек выгулять где? Вот и получается, что дома, с видеодвойкой, бухлом и закусками, культурная программа выходит куда интереснее, чем где бы то ни было в городе.

Звонок в дверь отвлёк от размышлений, которые уже начали оформляться в наметки планов. Настенные часы показывали ровно шесть. Я пошёл открывать — на пороге стояли двое. Один — молодой парень в рабочей робе, второй постарше, с жиденькой бородой с проседью и в очках.

— От Сергея? — уточнил я.

— Ага. Он сказал — к Славе. Мы что-то сделать должны, он примерно объяснил, — ответил старший и протянул руку. — Меня дядей Васей кличут. Это Сашка, мой ученик.

— Проходите, — махнул я рукой в сторону прихожей.

Пока мужики разувались, пришла мысль: хорошо, что Пельмень с Гудроном почти закончили с окнами. Парням я доверял, но чем меньше людей знают о нычке — тем лучше. В идеале — чтобы знал я один. Поэтому прикрыл дверь в зале, отвёл рабочих в спальню и показал, что нужно сделать.

— Понял, — дядя Вася кивнул, оглядывая стену. — Хитро придумал. А я ещё думаю, чего нам Серёга розетку дал, мы ж не электрики, едрён батон. Ну, чего? Работы на пару часов, может с половиною, — на том и сошлись.

Гудрон и Пельмень же заканчивали приводить зал в порядок. Гена собрал мусор и отправился в подъезд, а я протянул Пете деньги:

— Гене тоже полтос подкинешь, лады? На сегодня вроде всё. Жду завтра утром. Ты куда дальше? — уточнил я у друга, который принял деньги и сунул в карман спортивных штанов.

— Да решили с Геной на треньку сходить. А то заплывать жирком начинаем, вот слегка растрясёмся, — Петя махнул кулаками в воздухе, обозначая удары. На лице его светилась улыбка. И правда — чего горевать? Деньги и молодость в наличии.

— Ну давай. Захлопнешь тогда дверь, — пожал я другу руку и двинул в спальню следить за рабочими, которые уже начали штробить стену. В конце концов, там бабки, а за бабками нужен глаз да глаз.

Идея нычки была проста. Вырезаешь блок. Не насквозь, а так, чтобы с той стороны осталось сантиметра три перегородки. В зале куда упирается тайник висит ковёр и стоит диван. Получается ниша глубиной сантиметров восемь — в неё вполне влезут два-три кирпича. Ну а дальше на переднюю часть ниши прилаживаешь лицевую панель розетки на два штепселя.

— Отвёрткой вот тут сбоку подцепляешь и вынимаешь, — показал мне через пару часов дядя Вася. — Обратно сунешь — язычки сгибаешь и утапливаешь внутрь. Понятно?

Я кивнул. Чего уж тут непонятного? Был у меня в прошлой жизни почти такой же тайник в квартире. Надёжное местечко для этих лет — «ноу-хау». Ни один домушник не полезет проверять розетку. Зачем? Чтобы током ударило?

— Я краской масляной прошёлся от влаги, а как подсохло — плёнку туда наладил. Так что нормалёк будет. Края обоев я под розетку заправил — так что хрен кто чего заметит. Через пару часиков можешь пользоваться, — заверил меня работник. Я лишь кивнул. Дело и правда было сделано быстро и качественно.

Потому, сунув руку в карман, отсчитал ребятам небольшую премию.

— О! Дело хорошее. Ты, ежели чего, обращайся, парень. У Серёги спрашай дядю Васю — он в момент меня пришлёт, если занят не буду.

На том и разошлись. Проводив мужиков, я прибрался в комнате, извлёк из матраса баксы в пакете и, почесав репу, пошёл в комнату бабушки и дедушки. Железная банка из-под круп тут не подойдёт: в стене из-за перепада температур выпадет конденсат, металл вспотеет, и доллары покроются ржавыми пятнами или позеленеют. Подошла прямоугольная высокая пластиковая коробка, в которой бабушка хранила медикаменты, — вошла в тайник прямо в притык. Кинув туда пачки баксов в пакете, между которыми разместил мешочки силикагеля, я надел на «курок» (тайник) розетку, придвинул рабочий стол и выдохнул. Дело было сделано. Пусть места для рублей и не хватило — да чёрт с ними, их я активно трачу, а основная сумма в советской валюте, половина от схрона Хромого, лежит у брата в сейфе под охраной.

Кивнув своим мыслям, я отправился в коридор и набрал Алисе.

— Привет. Узнала? — услышав девичий голос, аж на душе потеплело.

— О, какие люди. Нашёл