Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин Страница 13

а потом забаррикадировался за поленницей дров и стал отстреливаться от остальных военнослужащих. И положение у него было не из лучших — патроны заканчивались, отступать некуда, и ещё в будущем этого «зелёного» пацана ожидали суд и тюрьма. Но хуже дело обстояло с Осокиным и двумя срочниками, которых этот идиот ранил. Им сейчас требовалась медицинская помощь и каждая минута была на вес золота.

— Рядовой Петров, немедленно прекратите бессмысленное сопротивление! — прокричал наш командир, капитан «девятки», товарищ Сюзёв.

— Я вас всех ненавижу! — выкрикнул ошалелый срочник и ещё раз шмальнул в нашу сторону.

— Бум-бум-бум! — протарахтел автомат и на мою голову посыпалась сосновая кора и хлопья снега.

— Он ещё так минут пятнадцать сможет держать оборону, — пробормотал мой новый знакомый Иван Феофанов.

— Это если у него нет запасного рожка, — буркнул капитан Сюзёв. — Парни же кровью истекут, твою мать. Слушай, Петров, если ты сейчас сдашься, и никто серьёзно не пострадает, то я смогу похлопотать о смягчении приговора! — снова обратился он к ошалелому стрелку.

— Плевать я на тебя хотел! И на всех вас плевать! Я вас ненавижу! — прокричал стрелок-одиночник, но огонь из автомата не отрыл.

— Патроны бережёт, тварь, — рыкнул Сюзёв.

И тут в мою буйную голову пришла интересная идея. Если срочник бережёт патроны, то он не совсем больной и кое-что ещё соображает. А значит за жизнь свою трясётся. Поэтому я, никому ничего не говоря, снял шапку ушанку. Набрал в неё доверху снега. А затем раскрутил её за шнурки и метнул по очень высокой дуге в сторону засевшего за дровами ошалелого бойца.

— Мина! Ложись! — проорал я во всю силу своих лёгких.

Что характерно попадали лицом в снег абсолютно все и мои товарищи по оружию, и конечно же этот больной на голову стрелок. Я же рванул к злополучной поленнице дров быстрее, чем на олимпийском баскетбольном турнире в Риме. Нет, лавры Александра Матросова меня не прельщали. Наоборот, я очень и очень хотел жить. Однако раненых ребят нужно было как-то спасать. Из-за чего двадцать метров до вольного стрелка-одиночки я пролетел за считанные секунды. А когда он приподнял голову, чтобы узреть мину, то увидел, как моя пятка летит ему в подбородок. Не помню, как называется данный удар в карате. Ибо главное не название, а произведённый эффект. Поэтому в ту же секунду стрелок-одиночка печально ухнул и развалился на снегу в состоянии глубоко обморока.

— Всё, можно вызвать врачей! — выдохнул я, тяжело дыша. — Война на сегодня отменяется!

Капитан Сюзёв мгновенно выскочил на дорогу и бросился к контрольно-пропускному пункту, к раненым бойцам. А ко мне устремились солдатики из той части, где служил от ошалелый бедолага.

— Ну ты, парень, и даёшь, — подбежал ко мне Иван Феофанов. — Точно ведь пули отбиваешь на лету, — захохотал он, хлопая меня по плечам.

— Иван, скажи, а у вас что-то подобное здесь уже случалось? — полушёпотом спросил я, пока сослуживцы поковали своего вольного стрелка-одиночку, который постепенно пришёл в себя и теперь испугано хлопал глазами.

— До недавнего времени здесь была тишь да благодать, — вдруг смутился Феофанов. — Вот только вчера на меня с ножом кинулся мой сосед. Правда его уже отсюда увезли. Врачи сказали, что нервный срыв. Мы ведь второй месяц в этих соснах сидим безвылазно.

— Бывает, — кивнул я и подумал, что про вчерашнюю поножовщину нужно обязательно сообщить Мессингу, Варваре Петровне и старшему лейтенанту Савкову.

* * *

Однако на этом подвиге Матросова вечер для меня не закончился. Вольф Мессинг объявил нашему отряду срочный сбор. И мы с разрешения начальника городка спешно собрались в учебной аудитории, где каждый из нас высказал своё мнение о творящихся здесь очень странных делах. Знахарка Варвара Петровна заявила, что отчётливо чувствует потусторонний след и во вчерашней поножовщине, и в сегодняшней перестрелке. Лейтенант Савков без долгих раздумий поддержал знахарку, сказав, что редко ошибается в своих расчётах. А Мессинг буквально потребовал, чтоб кто-то из нас этой ночью вышел на дежурство на второй этаж главного корпуса, где отдыхали космонавты, и где сегодня ночевали генеральный конструктор Сергей Королёв и начальник городка Евгений Карпов. Само собой эта почётная обязанность была возложена на мои пацанские плечи.

Варвара Петровна вооружила меня бутылкой со святой воды, что бы было чем отгонять чертей, вурдалаков и демонов. А Савков вручил мне стопку прошлогодних журналов под названием «Спортивные игры», чтобы я элементарно не уснул на этом ответственном дежурстве.

Поэтому, когда часы пробили полночь я сидел на диванчике в просторном холле второго этажа, винил себя за то, что ввязался в это хлопотное дело и усиленно боролся со сном. На журнальном столике передо мной стоял термос с кофе, бутылка из-под молока с широким горлышком, где плескалась сделанная знахаркой святая водица, которая внешне ничем не отличалась от водопроводной и лежал раскрытый спортивный журнал. Однако пока никакой посторонней активности не наблюдалось. Я даже от безделья проделал дырочки в крышечке из толстой фольги, что закупоривала святую водицу. Чтоб в случае чего не вылить с перепугу всё и сразу, а выплёскивать через дырочки частями. А то вдруг перепутаю демона и собственную тень. Бабахну водой на стену и всё нет у меня универсального оружия против нечисти.

Подумав об этом, я криво усмехнулся. Но тут что-то шлёпнулось на первом этаже. Там размещались кабинеты врачей и общая столовая, и четно говоря падать там было откровенно нечему, если не считать настенные плакаты, которые верхними углами цеплялись за крепкие дюбели. Я медленно привстал с диванчика. Взял в правую руку бутылку из-под молока, и сделал несколько шагов к широкой лестнице. Затем спустился так, чтобы увидеть часть фойе первого этажа и внимательно прислушался. И тут в низу опять что-то шлёпнулось. Как-будто кто-то снизу приподнял висящий на стене плакат и снова его отпустил.

«Твою ж дивизию», — выругался я и медленно пошёл на странный звук.

Глава 5

Длинные люминесцентные лампы, которыми полностью оборудовали главный и пока единственный корпус Звёздного городка, в ночное время суток светили в несколько ином режиме нежели днём. Во-первых, они горели через одну, а во-вторых, подсвечивали только фойе и лишь некоторые коридоры корпуса. Поэтому, когда я, сжимая в руках молочную бутылку со святой водой, спустился на первый этаж жилой половины, где располагалась столовая и медицинские кабинеты, то