Адъютант Кутузова. Том 2 - Анджей Б. Страница 13

— А сам Аракчеев?

— В лагере не показывался. Но слышал, что он как всегда с императором.

— А этот? — махнул рукой в сторону незнакомца Резвой.

— А этот шпионит.

Я сжал губы. Раньше мне думалось, что шпионы — это маскарад и игра. Но теперь вдруг чувствовал тоску по своему бывшему телу. И тут же всплыло, как там, в моем времени, дочурка всегда просила: «Папочка, а давай поиграем в догонялки. Ты будешь шпионом, а я буду от тебя убегать…»

Вот и мне вдруг отчаянно захотелось: а не послать ли все к бесовой матери? Взять, и провалиться сознанием куда-нибудь к черту на кулички. Сделать себе провал памяти. Сбой программы. Перезагрузку.

К сожалению, по заказу такой феномен не работал. Очевидно, он возник у меня по какому-то своему плану, когда я в первый раз провалился в памяти. Сколько не пытался объяснить себе причину, ничего не выходило. Вздохнув, я глянул в сторону незнакомца. Как и в прошлые разы, он исчез незаметно.

К утру следующего дня по батареям прошел слух: Александр возвращается. Едва к полудню у штаба собрались офицеры, как появился сам император.

— Все тот же юный, — заметил сквозь зубы Иван Ильич. — Только теперь с болезненным румянцем и потухшим взглядом.

— А кто рядом с ним? — шепотом спросил я.

— Рядом? Ну, тот, что справа мрачный, это Новосильцев. А кривит губы, это Волконский.

Государь прошел мимо строя, окинул нас взглядом и вдруг замер напротив меня.

— Это вы — поручик Довлатов?

Я вытянулся, похолодев до пяток.

— Так точно, ваше величество.

— Говорят, вы спасли артиллерию?

Я прикусил язык. Ну, вот, черт возьми. Перед всем штабом офицеров. Теперь каждая собака будет знать, что я обладаю склонностями к диковинным изобретениям. За меня ответил Кутузов:

— Этот молодой человек изобрел конструкцию, которая позволила нашим батареям отойти и открыть огонь с новой позиции. Без потерь. Багратион подтвердит.

Александр смотрел на меня, как на букашку. Только разумную. Будто решал у себя в уме задачу, а я был лишь насекомым в его глазах.

— Вы инженер?

— Нет, ваше величество. Солдат.

Он кивнул, ничего не сказав. Лишь пошел дальше осматривать строй. А я заметил, как серый человек из леса — тот самый, из леса — на мгновение наклонился к Новосильцеву и что-то прошептал. А тот утвердительно хмыкнул.

Перехватив мой взгляд, Иван Ильич тихо сказал на ухо:

— Запомни его лицо, Гриша. Он не просто шпион. Он может быть твоим приговором.

* * *

Штаб снова переехал. На этот раз в Бухлау. Деревушка, затерянная среди холмов и болот, с каменной кирхой и пустыми избами, уходила дворами в холмы. Жители спрятались еще до начала сражений — и в этом пустом, вытоптанном поле, Кутузов решил отдохнуть. Принесли барабан. Устроившись в походном кресле, хозяин вытянул на него уставшие ноги. Прохор, тут как тут, хлопотал с тазиком нагретой воды. Лодыжки командующего опухали после натруженных дней. Мы с Иваном Ильичем развернули карту, облокотившись на перевернутую бочку. Вдали гремели запоздалые залпы — это австрийцы пытались сдержать французов у Раусница.

— Оттуда пойдут? — спросил он.

— Или от Брюнна, — кивнул рядом стоящий штабной адъютант Коновницын. — Хотя… я не удивлюсь, если ударят в лоб, как под Ульмом.

Мимо прошел ротмистр с перевязанной щекой. Потом артиллерийский капитан, тот самый, кому я помог своим механизмом. Подмигнул мне, склонившись учтиво. За ним… А за ним — он .

Снова он . В узкой шинели без знаков различия. Мне стало жутко. Ведь ни один патруль его не останавливает. Ни один офицер не проверяет его документов. Завидев соглядатая из числа аракчеевцев, каждый штабной офицер старался спрятать глаза, уступая дорогу. Так, беспрепятственно, они и ходили по лагерю. Мы насчитали троих, а сколько таких еще было? Каждый из шпионов, вероятно, следил за кем-то из своих личных объектов, к которым были негласно приставлены. Кто-то за Багратионом, кто-то за Долгоруковым, а вот этот за мной. Не за Кутузовым, а лично за мной — это я уже понял, когда император прилюдно похвалил мои разработки. И что из этого следует? — спросил я себя. — А то, братец Довлатов, что тебя скоро захватят аракчеевцы. Поместят в темный подвал, и будешь там чертить свои изобретения, питаясь хлебом с водой в окружении крыс.

Словно кукловод, то показывающийся в массе, то исчезающий в дымке, незаметный, но постоянный, мой личный шпион не приближался ко мне. Я чувствовал его присутствие как ветер, проходящий сквозь щели.

— Сегодня он смотрел на карту, — шепнул Иван Ильич. — Стоял за твоим плечом, как только ты отошел.

— Думаете, Аракчеев замешан?

— А ты думай глубже. Возможно, Александр.

— Зачем?

— Чтобы понимать, на что ты способен. И на что решится Кутузов. Возможно, вы оба не на своих местах.

О, как он был прав! Я хотел подтвердить, но как объяснить человеку девятнадцатого века, что я нахожусь не на своем месте лишь потому, что мой разум в теле Довлатова прибыл из будущего . Как разъяснить, как втолковать, что я дитя совершенно иного века, и что мои достижения здесь у них, всего лишь изобретения грядущих столетий?

Мысли оборвались сами собой, потому что в этот момент раздались шаги. Не шаги, а чеканная поступь сапог. Медленно, с характерными щелчками о гравий.

— Поручик Довлатов? — раздалось за спиной.

Обернулся. Передо мной стоял майор с документом в руке.

— Подпишите. Отныне вы прикомандированы к Главной квартире командующего армией. По личному распоряжению Его Императорского Величества.

— Меня? — переспросил я.

— Вас.

И ушел, не дав объяснений.

Я стоял с листом в руках, ощущая, как холод сочится под шинель. Позднее Кутузов выслушал это.

— Вот и