Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв Страница 127

Сейчас на огороде подрастает новый сорт, «Красный Октябрь». С селекционной станции нашей области. Посмотрим.

В прессе пишут о новейших средствах борьбы с вредителями, разработанных советскими химиками. Мол, разлагаются быстро и полностью, и потому для людей безвредны.

Может быть. И, уверен, что на картофельных полях, где его, картофель, выращивают на продажу, эти средства применяют. И новые, и старые. Какие найдут. И потому посадка сотки картофеля, помимо сакрального, имеет и практический смысл. Уж в своем-то картофеле я уверен: нет в нём яда ни химического, ни какого иного.

Работать не тяжело. Хоть и лето на дворе, июнь, а жары нет. Плюс двадцать два. Циклон из Скандинавии. Ночью начнутся затяжные дожди, если верить синоптикам. И это хорошо — дожди в июне. И для картошки, и вообще. Если в меру.

Девочки работали тоже. На своей даче. В смысле — на обкомовской. У них шесть соток под картошкой. Но на грядках с ними рядом Павел и Пелагея. Вчетвером-то куда сподручнее, чем одному.

Чу! Обкомовская «Волга»! Приехала, и через десять минут уехала, оставив Андрея Николаевича на даче.

И через пятнадцать минут первый секретарь обкома, переодевшись в деревенское, тоже вышел на огород. Народ и партия едины. Знай наших! Делай, как я! Личный пример — лучший пример.

Ну, правильно.

Продолжаем сбор и ликвидацию вредителей.

Хочешь сделать однообразную работу незаметной — вспоминай и размышляй.

И я начал вспоминать и размышлять.

По окончании турнира я заехал в Москву. Как не заехать, если прямого рейса из ФРГ в Чернозёмск пока нет.

В столице задержался. Остановился в «Москве». Ходил в гости к маменьке, а с маменькой — к Галине. Обеим привез кое-какие подарки. Ничего сверхъестественного, но как не оказать внимание? Духи и косметика, дарите и никогда не ошибётесь. Ну да, Франция, Париж, куплены в честном фирменном магазине. Так надёжнее.

Потом в Спорткомитет. Отчитаться о турнире. Одиннадцать из одиннадцати, за результат не стыдно.

Принимал меня Батуринский. Сердечно поздравил, с теплотой в голосе, а потом и огорошил: на Олимпиаду я не поеду. Молод ещё. И опять же инцидент с Наной Гулиа. Нехорошо получилось. Грузинские товарищи очень недовольны.

Кем же недовольны грузинские товарищи? Грузинская шахматистка на весь мир заявляет, что советские шахматисты практикуют договорную игру, тем самым ставя под сомнение результаты всех международных турниров, да и матчей тоже. Это беспокоит грузинских товарищей? Нет?

Нужно понимать сложность ситуации. Нана Гулиа — гордость Грузии, и любое недружественное действие в отношении неё воспринимается как оскорбление всего грузинского народа. Так что вам, Чижик, лучше Грузию обходить стороной.

Обойду, Виктор Давидович. Не велик труд. Да и не очень-то и хотелось.

А Олимпиада… Михаил, вы должны понимать, что Олимпиада — это командное соревнование. А какой вы командный игрок, никто не знает.

Не буду играть, так и не узнают.

Вы, Михаил, не волнуйтесь, у вас ещё всё впереди.

Я в этом нисколько не сомневаюсь.

И мы расстались.

Шахматная Олимпиада идёт без меня.

В команде пять человек. И, по мнению руководства, мне в этой пятерке не место. Карпов и Корчной — финалисты претендентского отбора, тут спору нет. Петросян и Спасский — полуфиналисты, экс и вице-чемпионы, тоже понятно. Но Кузьмин, почему Кузьмин? Нет, он сильный шахматист, но я-то сильней!

Ладно. Учтём и запомним.

Собственно, я и не очень-то и хотел участвовать в Олимпиаде. Вот в Грузию как раз хотел, а на Олимпиаду — нет. Вместо Кузьмина, запасным? Положим, запасные играют регулярно, но, преимущественно, на четвертой доске. Ну, а кто на четвертой доске у Монголии, Иордании или Антильских островов? Перворазрядники, кандидаты в лучшем случае. А у сильных команд, Венгрии или Великобритании? Тоже не элита. Четвертая доска, она и есть четвертая.

Ну, и месяц — а шахматная Олимпиада длится месяц — это перебор. Даже в Ницце. Особенно в Ницце. Денег вывести на месяц команду в Ниццу у меня нет. На неделю — легко, на две — впритык, а месяц — неподъемно. Ницца — это место непростое, в Ницце ходить да облизываться нехорошо. Можно заболеть неполноценностью.

А одному в Ницце — ну, с тоски ведь зачахну, играя с монгольскими шахматистами.

Пропущу. Фишер вон тоже не поехал.

И на остаток дня я пустился в загул. Сходил в планетарий, в палеонтологический музей и в цирк. Думал о возвышенном. Едва успел к полуночному поезду. Но успел.

И, приехав в Сосновку, убедился в правоте мудрости, что дома лучше.

Много лучше.

Пока меня не было, жизнь ни в Сосновке, ни в Черноземске, ни в стране в целом не останавливалась. Шла своим чередом. Сессия, экзамены. Я-то сдал досрочно, перед турниром, а девочки — только-только. И группа тоже. Сдали успешно, лидеры на курсе. Не сюрприз: группу и формировали из самых перспективных студентов. Из пятнадцати человек у десяти будет повышенная стипендия. Включая Лису, Пантеру, ну, и меня, конечно.

Надежда даже предложила пустить учебники, что я привёз, в общее пользование. В принципе, я не прочь: в Германии я купил пять учебников соответствующего профиля (терапия, хирургия, патофизиология, микробиология, фармакология), но каждый — в двух экземплярах. К сожалению, народ языками владеет слабо. Честно говоря, совсем не владеет: наша группа английская, а учебники на немецком. И потому смысла не вижу. Почему купил по два экземпляра, понятно: один оставить себе, а второй, по сдаче экзаменов, передать на кафедру или в институтскую библиотеку. Если девочки захотят. А не захотят, так тоже оставят себе. На всякий случай. Мало ли…

Ещё новость: пока я играл в далеком Дортмунде, «Мелодия» выпустила наконец нашу оперу. В постановке Большого Театра. Две пластинки-гиганта, альбом оформлен в лучших советских традициях. С цветными фотографиями. На передней стороне обложки дедушкина картина с Леонидом Ильичом и его солдатами, на развороте — сцены из постановки. На тыльной стороне альбома — фотографии солистов, дирижера, ну и наши, моя и Ольгина. Та, где мы с Леонидом Ильичом, из «Огонька». Брежнева много не бывает!

Я никак не соберусь послушать пластинки. Оправдываюсь тем, что они стереофонические, а проигрыватель моего «Фестиваля» — моно. И на даче Стельбова тоже моно, только там стоит «Ригонда». Так что подожду подходящего случая.

Вот интересно, писатели, получая от издательств свои книги, перечитывают их? Или достаточно осознания, что книга напечатана? Ну, и гонорар.

Деньги, кстати, нам с Ольгой причитаются невеликие. Зато обещают большую статью в «Советской