Пробуждение - Михаил Алексеевич Ланцов Страница 12

— И куда бы вы перенесли этот курс?

— На высшую ступень.

— Но позвольте!

— Или вообще отдал бы ее тем, кто на языки и право налегает. Остальным же… в полном объеме оно попросту не нужно.

Философ не оценил.

Император не принял.

И они закусились, как порой и бывало. Константин в своем обыкновении ушел в функциональный анализ, начав раскладывать учебный план по часам, высчитывать время, которое можно выделить на это чтение и за счет чего. Плифон налегал на свою «старую пластинку» предлагая увеличить часы обучения.

Так, до вечера и прободались, сойдясь на том, что для младших ступеней это все можно оставить в рекомендованном чтении. Для желающих. Формируя при школе каждой стадии, начиная со второй, свою бесплатную библиотеку.

Неприятный компромисс для обоих.

Но разум возобладал над желанием «впихнуть» в программу еще что-нибудь доброе, светлое и очень нужное…

Часть 1

Глава 5

1451, июнь, 17, Константинополь

— Вы их что, синей изолентой хотите замотать⁈ — в раздражение воскликнул император.

— Простите, — растерялась эта группа инженеров, — чем замотать?

— А! — отмахнулся Константин, понимая, что в сердцах ляпнул лишнее. — Не обращайте внимание. Давайте лучше к делу. Вот тут у вас какое крепление предусмотрено?

— Вот такое. Ну и доски обшивки.

— Мало и не то. Хм. А поперечные ребра корабельного скелета[1] вы чем усиливаете?

— Как чем? — удивился инженер. — Вот этим, — показал он рукой.

— И только?

— Да.

— Скверно. Мы же о другом говорили.

— Мне кажется, что мы не поняли друг друга, — попытался смягчить второй инженер.

Император лез в их работу — корабельное строительство. И они поступали здесь так же, как обычно и делали. То есть, внимательно выслушивали и продолжали действовать по своему усмотрению, рассчитывая заказчику сдать готовый результат.

Иной.

Построенный на свое усмотрение.

В принципе — тема безотказная. Большинство правителей мало в чем понимала и чувствовало немалую гордость от того, что приложило лично руку к строительству отличного корабля. Да вот беда — с Константином такого фокуса не получалось…

— Я же просил вас поставить вот тут, и тут дополнительные распорки. Косые. Чтобы корпус стал прочнее и жестче на скручивание.

— Но это лишнее!

— Это мой заказ, и только я решаю, что тут лишнее, а что нет. Не так ли? Мы же сразу об этом договаривались.

— Оно же просто утяжелит корпус!

— Сделайте! Все что мы оговаривали, сделайте. Пусть корпус будет тяжелее, но не развалится в шторм или в бою с первого пинка.

— Государь, мы хотели бы строить так, как уже опробовано.

— Я плачу вам за то, чтобы вы делали так, как хочу я.

— Но корабль получится скверный!

— Если вы отказываетесь, то я буду вынужден обратиться к моим царственным братьям за помощью. Чтобы они прислали мне тех корабелов, который умеют работать не только на словах.

Судостроителей передернуло от подобных речей, а потом перекосило. Ну а что? Этот шаг выглядел намного хуже смерти. Если тебя выгнали, как неумеху — потом едва ли получится отмыться и оправдаться. Слушать-то никто уже не станет. Чай ты не правитель. Тем более что у императора имелась репутация грамотного человека и большого попечителя инженеров.

— Мы все сделаем, — с трудом прохрипел второй.

— Я предоставил вам чертежи. Вы максимально точно выполните то, что там нарисовано. Если будут возникать сложности, например, размеры не сойдутся — обращайтесь ко мне за согласованием. Ясно?

— Да, — нервно кивнули оба.

— Хорошо. И помните: я проверю каждую деталь. Вопросы есть?

— А что делать с этим? — робко спросил первый инженер, указывая рукой на остов корабля.

— Вы потратили мои деньги на то, что мне не требовалось. Стоимость этого, — кивнул на набор император, — вычтут у вас из платы.

— Но мы умрем с голоду!

— Пока вы служите мне — содержание вас моя забота. Так что уж что-что, а с голода вы не умрете. Просто на вас запишут долг. Если все сделаете как надо — поговорим о его списании и вознаграждении. Ясно?

— Да, — порывисто кивнула эти двое.

Император же, бросив на них максимально равнодушный взгляд, отвернулся и направился к лошади. Внутри у него все клокотало, но внешне — не разглядеть. Ведь время поджимало, а эти деятели комедию ломали, как и многие иные…

* * *

Вечерело.

Протос зашел в свою келью, скрипнув дверью.

Следом заглянуло три монаха и поставили на стол большие стопки с бумагами. В них было собранные записи, накопившиеся на Константина за все годы. С самой юности.

Раньше протосу хватало мнения помощников. Он доверял их компетентности, и они его не подводили. Но теперь — нет. Что-то пошло не так… совсем не так, и протос решил разобраться во всем лично.

Он зажег от маленькой свечи, почти огарка, большой подсвечник на добрую дюжину огней. Отхлебнул воды. И сел за чтение, начав с того, что касалось его самого — с рождественских дебатов в Святой Софии. Какой-то мерзавец подсуетился и стал распространять их в виде пьесы. Во всяком случае, из Италии ему прислали именно такую брошюрку.

Скривился от отвращения, но начал читать.

С трудом.

С болью.

Протос словно бы вновь оказался там, переживая заново жгучее чувство унижения. Но время прошло, и он сумел отдать должное — спор состоялся с умным, хорошо подготовленным и знающим тексты противником. Такое бывает.

Дочитал.

Налил себе еще воды. Попил. Чуть помедлил, преодолевая брезгливость. И сел за второе прочтение. Более спокойное и въедливое, ибо эмоции несколько отступили.

И почти сразу он начал замечать ранее неочевидный ему порядок и логику. Каждый выпад строился так, что независимо от ответа ты оказывался виноватым или в проигрыше. Из-за чего весь диспут становился не столько богословскими дебатами, сколько казнью. Публичной, юридически безупречной и в чем-то даже красивой.

Глаз же его невольно зацепился за фразу: «Тайно. Все тайно. Чтобы никто не узнал».

Протос снова встал и начал вышагивать, пытаясь успокоить эмоции, что закипели в нем с новой силой. Наконец, он остановился у иконы. Прочел молитву о прибавлении