Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский Страница 12

Я поманил их пальцем.

— Айда сюда, глядите.

Они обступили стол, и я рассказал обо всех своих задумках. Парни активно включились в обсуждение, задавали вопросы.

— Это, Гриша, что же такое? — чуть скривился Гришата. — На какие-то детские забавы походит больше, чем на воинскую науку.

— А ты, Гришата, не кривись, — улыбнулся я, — как построим, тебя первым делом гонять станем, и глянем, как ты те забавы пройти сможешь. А еще будем устраивать состязания на скорость — и между собой, и, думаю, казаки из учебной сотни от такого дела не откажутся.

— А мне нравится, — честно сказал Васятка. — Особенно где дым. Думаю, что просто не будет.

— Добре, хлопцы, то пока одна болтовня. Вот сперва с Гаврилой Трофимовичем обсужу, а там уже и к делу приступим.

* * *

Вот и июнь уже к концу подходит: сегодня двадцать пятое число. Вот так ждешь лета, а потом оглянуться не успеешь, как оно пролетает.

С полосой препятствий дело, слава Богу, не встало. У нас был долгий разговор с Гаврилой Трофимовичем и Михалычем, и мне удалось их убедить. Да и станичная молодежь, и не только, будут ею пользоваться.

Но Михалыч тут настоял, чтобы на работы я привлек калмыков, а своих казачат от тренировок не отвлекал, а то, по его словам, это вообще никуда не годится, да и сенокос на носу.

Вот теперь под руководством Мирона трудится шесть работников. И, надо сказать, вполне успешно. Я стараюсь каждый день наведываться и сверяться с планом вместе с мастером. И тем, как все движется, покуда вполне доволен.

От сенокоса вот отвертеться никак не выходило. Да и планов таких мы не строили, тем более что животных теперь у нас огромное количество. Я еще по прошлой жизни помнил простую арифметику, которую мне в деревне объяснили: для лошади на зимний период в семь месяцев требуется примерно две — две с половиной тонны сена, для коровы — около трех тонн, для козы — примерно шестьсот — восемьсот килограммов.

Здесь, на Кавказе, конечно, зимний период значительно меньше, чем на Вологодчине, но порядок по заготовке кормов примерно схож. И когда я прикидываю, сколько же требуется нашему табуну, то, признаться, голова идет кругом.

Карачаевки наши, кажись, могут пастись в любое время года. От того они и такие выносливые. Их летом чаще в горах пасут, а зимой в долины спускают, потому у них и копыта для гор хорошо приспособлены, да и объем легких довольно большой, что как раз на выносливость шибко влияет.

На Кавказе сенокос начинают еще в июне. В моей прошлой жизни на севере мы чаще в первых числах июля выходили, а тут климат другой, оттого и раньше все происходит.

На покос вышли еще затемно, в воздухе держалась ночная прохлада, а трава была мокрая от росы. Но как раз последнее-то и есть основная причина такого раннего выхода.

Здесь, увы, как на севере, белых ночей не наблюдается, а то помню: в прошлой жизни я с четырнадцати лет выходил в с косой и в час, и в два ночи, можно было успеть до девяти утра выкосить дневную норму.

Дед тоже решил присоединиться. Аслан, увы, не смог, его в разъезд отправили, и вообще в последние дни служба почти все время у джигита занимала, так что виделись мы даже не каждый день. С нами были мои казачата, вся пятерка. Перед тем как выйти, дедушка провел, так сказать, ликбез: мы с ним проверили, кто и как с косой управляться может, и, надо сказать, выходило в целом неплохо у всех, правда, Васятке это дело давалось похуже, но ничего, набьет руку.

Пошли цепью: впереди дед, следом я, за мной Семен, дальше остальные. Мы растянулись таким образом, что захватывали довольно широкий участок луга.

— Ну, с Богом, — пошел махать литовкой дедушка.

Надо сказать, что коса-литовка — довольно прогрессивный инструмент для этого времени. Еще в начале века их начали выделывать на Урале, и постепенно они стали распространяться, но были далеко еще не везде. Чтобы всех обеспечить инструментом, мне пришлось заказ делать у кузнеца, да еще и одалживать у Бурсаков.

Мы старались скосить максимально возможный участок луга, пока еще роса на траве была. Так процесс гораздо легче идет: коса мокрую траву лучше срезает, чем высохшую, и тупится гораздо меньше. Оселком править ее приходится значительно реже.

— Даня, ну куда ж ты уводишь! — раздалось за спиной бурчание Семы. — Гляди прямо, держи линию.

— Да будет тебе, — отозвался Данька.

Дело непростое: нужно подстраиваться друг под друга и не зевать, чтобы не нарушить темп. Шли мы в довольно ровном ритме. Васятка, что был последним, отставал, правда, немного. То и дело дед выкрикивал команду к остановке, и мы, оставаясь на своих местах, принимались править косы оселками. Косовище требовалось упереть в землю, левой рукой ухватиться за пятку, прижав косу к себе, и несколько раз резкими, выверенными движениями провести оселком по полотну, выводя фаску.

От того, какую траву косишь и на какой земле она растет, сильно зависит, как быстро тупится коса и сбивается фаска. А ведь и камни бывает встречаются, да и загнать носик в землю, зазевавшись, тоже невелика наука.

Вместе с нами напросился Ванька, который потащил с собой Кузьку. Тот сначала вел себя спокойно, но потом начал играться и носиться, отчего дед выругался и велел привязать жеребенка к кустам. Больно уж захотелось Ваньке с Кузькой поноситься по ходу нашего движения да траву помять.

До рассвета мы успели пройти приличный участок луга, и, когда солнце показалось из-за горизонта, рубаха уже прилипла к спине, а руки налились тяжестью.

— Хорош, на сегодня! — скомандовал дед. — Доведите до края вон того, и все. Завтра, Гриша, без меня пойдете. Гляжу, у вас хорошо выходит, а мне, видать, тяжко уже.

— Благодарствую за науку, дедушка, — улыбнулся я, — конечно, справимся и сами.

— Вон, гляди, — показал мне дед на скошенный луг. — Значится, сегодня можно не трогать, но все равно проверь, а завтра девчат выгоняй с граблями, пущай поворошат то, что мы скосили. Ежели жара будет стоять, то два-три дня, и высохнет. Потом уже в стог собирать. Что-то сразу можете в сенной сарай свезти, да к нам на двор, но все точно не влезет, поэтому стог прямо тут делать надо,