Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин Страница 11

я точно запомнил. Потому что утром тут веселились детишки. Ненавижу субботу. Под вечер нагрянули парни из нашей «крыши». Они что-то тогда отмечали, заняли малый зал. Бильярдного стола тогда там ещё не было. Они там заперлись, Любка носила им выпивку мимо кухни. Вот за этим столом, прямо напротив моей стойки сидел наш участковый со своей женщиной. В гражданской одежде, разумеется. Они тогда «Метаксу» пили, насколько я помню. Народу тогда у нас было полно: почти аншлаг. Пели в караоке. Вика, директриса, в офисе тогда была – повезло.

К моей стойке подошёл мужичок. С улицы. Невысокий такой, круглолицый, почти лысый. Подходит такой, кладёт на стойку пистолет и говорит: «Мне, пожалуйста, два куска хлеба». Смотрит на меня, улыбается. Касса у нас тогда вот здесь, под стойкой стояла. Я незаметно так денежный ящик запер, ключ сунул себе в карман. Сразу же подумал: «Кто поверит, что я весь день отработал с запертой кассой и без ключа?» Мужик руку на пистолет положил. А дуло пистолета прямо мне в грудь смотрело. Я до сих пор помню, как оно выглядело. Ноги у меня тогда прямо таки ватными стали. Я повернул голову – к стойке Любка подошла. Тоже увидела мужика и пистолет. А мужик такой снова говорит: «Мне два куска хлеба». Уже не улыбался. Я Любке сказал: «Принеси».

Любка пошла на кухню. Мужик стал вот здесь, рядом с дверным проёмом. Направил на меня пистолет. Оттопырил пиджачок, прикрыл им пушку. Я смотрю, такой, на мужика. Мужик следит за Любкой. Пистолет смотрит на меня. Ни участковый, ни кто-либо ещё нас будто бы не замечали. Кто-то в микрофон орал. У меня пара заказов были невыполненными. Я точно слышал, как в соседнем зале хохотали Женька и Федя. Это пацаны из «крыши». Макс, ты их сегодня видел. Это они наркошу увели. Я тогда представил, что начнётся, если пацаны увидят у мужика пистолет. Они же безбашенные! Даже представил, как заработаю дырку в боку. Жутковато было, честно тебе признаюсь. Любки примерно минуту не было. Я за это время весь вспотел. Даже бок заболел.

Любка вернулась и положила на столешницу два куска батона. Чуть подсохшие: походу, они уже побывали у клиентов на столе. Она так моргнула, как Любка это обычно делает. Говорит мужику: «Из-за двух кусочков хлеба не стоило пистолет доставать». А мужик ей отвечает: «А мне хлеб с кетчупом!». Понимаешь, Макс? С кетчупом! Любка убежала на кухню. Пушка снова уставилась мне в бочину. У меня подмышками рубашка аж до нижних рёбер тогда от пота промокла. А это ведь был не май месяц! Ладно хоть я тогда не обоссался. Любка притаранила от поваров бутылку с кетчупом. Большую такую, литровую, красную, знаешь? Полила кетчупом хлеб. Мужик сунул пистолет себе за пояс, прикрыл его пиджачком. Взял хлеб и ушёл на улицу. Вот, собственно, и всё.

Дурацкая история. Неправдоподобная. Сам бы я в такую никогда не поверил.

* * *

Последние гости покинули зал в начале третьего ночи. Я к тому времени уже обпился кофе – от корицы меня слегка подташнивало. Голода я не чувствовал. Проголодаться повара не позволили: оставили мне большую пиццу, когда закрывали кухню. Эту пиццу я разделил с Вадимом. Признался тому, что пицца мне за сегодняшний день поднадоела. Бармен меня заверил, что это вполне нормально: есть только пиццу невозможно. Сказал, чтобы в следующую смену я потребовал от поваров салаты и отбивную, а то и вообще: пару шампуров шашлыка. Вадим усмехнулся и поинтересовался, понравилась ли мне повариха Татьяна.

– Симпатичная, – ответил я.

– Красивая, баба, – согласился бармен.

Он подкурил сигарету, выдохнул порцию табачного дыма.

– Только ты, Макс, роток на неё не разевай, – заявил Вадим. – Танька девчонка очень непростая. Её папаша – дружок нашего Романа Львовича: тоже какой-то там крутой бизнесмен. Протянешь к Танюхе ручки – тебе их быстро обломают. Не посмотрят, что ты крутой пацан, да и вообще боксёр.

Бармен взмахнул сигаретой и сообщил:

– Жору, как я думаю, потому отсюда и турнули. Очень уж он Таньке вслед слюни пускал. Фиг знает, что между ними там произошло. Жора подбухивал на работе, конечно. Но только в меру. Раньше на это внимания не обращали. А тут он вдруг вылетел с работы. Неспроста это, точно тебе говорю.

Вадим покачал головой.

– Всё, Макс, – сказал он. – Вырубаем свет, и спать. Занимай диван в офисе, если хочешь. Я себе раскладушку со склада притащу. Устал я сегодня. А завтра у меня вторая смена. В десять часов повара припрутся. Разбудят. Но если уйдёшь раньше – просто захлопни дверь. В принципе… метро уже скоро откроют.

* * *

Ставицкий установил раскладушку в бильярдной.

Я разместился в офисе директрисы на диване. Спать я не планировал, но всё же задремал.

Проснулся в седьмом часу. Минут пять просидел на диване, слушал доносившийся со стороны малого зала храп. Поборол желание активировать «Второе дыхание», оделся и побрёл к выходу.

Я ещё не спустился в метро, когда игра порадовала меня сообщением:

Задание выполнено

Вы получили 5 очков опыта

Я открыл интерфейс и убедился, что игра зачла мне выполнение задания «Первый рабочий день в кафе» (из строк в интерфейсе оно исчезло).

Улыбнулся и пробормотал:

– Десять очков опыта меньше чем за сутки. Да ещё и полторы сотни баксов. Это я удачно поработал.

* * *

Ещё пять очков опыта я заработал во вторник вечером, когда вернул Корейцу долг. А вот на добровольную передачу Дроздову моего места в первой бригаде грузчиков игра не отреагировала. Зато порадовался Колян. Вагоны он разгружал и раньше. Но то были случайные подработки. Теперь же Колян официально стал частью первой бригады – на это согласились и Молчанов, и Кореец.

Предсказание Зайцевой сбылось: за прошедшие между рабочими сменами время я виделся с ней только во время занятий в университете и немного поболтал по пути от университета до общежития. Две ночи я провёл в редакции музыкального журнала. Ускорился в погоне за очередными очками игрового опыта: за две ночи я написал три главы (третью дописывал уже впопыхах).

* * *

В четверг утром дверь кафе мне снова открыла официантка Люба.

При виде меня она улыбнулась и воскликнула:

– Максик пришёл!

Работавший сегодня в паре с Любой Голубевой бармен Борис Лапочкин пожал мою руку и вручил мне галстук – тот самый, графитовый серый, которым я в понедельник связал руки Гриневичу.

В зал заглянула Таня Высоцкая.

Она взглянула на меня, хитро сощурилась