Год 1991-й. Вторая империя - Александр Борисович Михайловский Страница 11

— Посмотрите прямо перед собой, товарищ Алиев, — сказал я. — Тут лежит будущее вашего народа: девочки и мальчики из хороших семей, учащиеся в престижных школах для детей элиты. Сделайте так, чтобы они выросли правильными людьми, и тогда вам не будет безумно стыдно за упущенные возможности.

— Я это понимаю и разделяю ваше мнение о том, что люди важнее любых материальных ценностей, — ответил лидер азербайджанской нации и, повернувшись к старшему съемочной группы, произнес:

— Сделайте, пожалуйста, предельно объективный сюжет об этом месте, покажите, что все вольные или невольные мятежники живы и даже не ранены, а также сообщите, что те из них, кто не участвовал в организации этого безобразия, вернутся по домам максимум к послезавтрашнему дню. Посланец Всевышнего гуманен и милосерден, а потому не причиняет зла тем, кто не причастен ни к чему плохому. И об этом должны знать все.

Потом мы немного подождали, пока телевизионщики сделают свое дело, при этом Гейдар Алиев отдельно сказал на камеру несколько слов, закрепляя отснятый сюжет своим авторитетом. Затем я отправил съемочную группу прямо в телецентр, а сам вместе с Гейдаром Алиевым, Кямраном Багировым и Абдурахманом Везировым прибыл в президентский дворец, который уже взяли под охрану десантники полковника Шаманова. А там нас уже ждали новые действующие лица: экс-президент Муталибов, командующий четвертой армией генерал-лейтенант Владимир Сергеевич Соколов*, а также полковник Шаманов собственной персоной. Прежде я с этим человеком лично не встречался, решая все вопросы организации бакинской операции через товарища Варенникова и маршала Язова, ибо иначе было невместно.

Примечание авторов:* сын предпоследнего советского министра обороны маршала Соколова — того самого, которого сняли с должности за прилет в Москву Матиаса Руста.

И вот все причастные в сборе, можно начинать итоговый разговор. Однако первым высказался не кто-нибудь иной, а господин Муталибов.

— Господин Серегин, — сказал он, — как я понимаю, вы нарушили свое обещание по итогам всех событий сохранить за мной должность президента.

— Едва только ваши народные массы колыхнулись от возмущения, как стало очевидно, что в этом дворце вы не смогли бы усидеть даже на всех штыках мира, — ответил я. — Нет в вас для этого ни харизмы императорского типа хотя бы второго ранга, ни даже соответствующих талантов управленца. Ваш авторитет в азербайджанском обществе имеет отрицательное значение, а легитимность, полученная вами на безальтернативных выборах, получилась третьего сорта. В таких условиях ваше президентство оказалось сплошной жизнью на вулкане, и я не вижу причины, по которой стоило бы и дальше длить эти мучения азербайджанского народа.

— Мавр сделал свое дело, мавр может уходить? — с горечью спросил уже бывший президент.

— Да, именно так, — ответил я. — Но при этом имейте в виду, что уйдете вы не на кладбище ногами вперед и не в эмиграцию, а на персональную пенсию, и за вами и вашей семьей не будут охотиться как за дикими зверями. Только напишете заявление с просьбой о добровольной отставке, назначив товарища Алиева исполняющим обязанности президента — и сразу станете свободным будто птица.

— Ну хорошо, — сказал Аяз Муталибов, — если вы этого требуете, я напишу такое заявление. Пусть теперь с этими буйными людьми мучается господин Алиев.

— При нем азербайджанцы уже не будут такими буйными, — ответил я. — Вы, сволочи, гавкались с этим человеком, грозились привести его в чувство, а ведь он был единственным, кто на начальном этапе мог остановить карабахский конфликт без кровопролития, на одной лишь дипломатии. И господин Эльчибей тоже вел бы себя при нем тихо, как мышка под веником. Его самый лютый враг господин Горбачев сам находится у нас под следствием. Моя служба безопасности копает экскаватором, гора извлеченного на поверхность дерьма уже размером с Эверест, а залежи все не кончаются и не кончаются. Вы, зная об авторитете товарища Алиева во всех слоях вашего общества, гнали его от себя, опасаясь даже не конкуренции, а простого сравнения.

— Это неправда! — воскликнул господин Муталибов.

— Нет, это правда, — возразил я. — В противном случае вам не требовалось бы оказывать давление на своих конкурентов на президентских выборах, чтобы они сняли свои кандидатуры. Если бы в избирательном бюллетене была вторая фамилия, то люди бы могли проголосовать за нее только потому, что не желали более видеть вас своим главным начальником. С товарищем Алиевым все наоборот. Сколько известнейших и уважаемых в вашем обществе людей ни напихай к нему в избирательный бюллетень, голосование он выиграет с разгромным отрывом. Девяносто восемь процентов азербайджанцев проголосуют за него, а остальное поделят между собой конкуренты.

— Вы собираетесь провести у нас выборы? — с интересом спросил Гейдар Алиев.

— Ну разумеется, — ответил я. — Ведь благодаря деятельности господина Муталибова Азербайджан входит в состав Империи в качестве полноценной национально-культурной автономии, а не как мятежная территория, для сохранения порядка придавленная армейским сапогом. Поэтому выборы главного начальника у вас не только возможны, но и необходимы.

— Это даже лучше, чем можно было надеяться, а потому я запомню этот момент и в дальнейшем не скажу господину бывшему президенту дурного слова, — подвел итог лидер азербайджанской нации. — И с господином Тер-Петросяном мы тоже договоримся. Человек этот вполне разумен и вменяем, так что не станет возражать против прекращения конфликта. Гораздо сложнее будет успокоить взбаламученную разными проходимцами азербайджанскую нацию и вернуть ее в то умиротворенное состояние, в каком она находилась в былые времена. Боюсь, что даже при помощи из Москвы, которая не будет принимать больше никаких дурацких решений, а также при поддержке Свыше, на это может потребоваться не менее нескольких лет.

— Эти несколько лет у вас будут, — сказал я. — А если против мирного соглашения взбунтуются уже армянские нацики, именуемые партией Дашнакцютун, то я и в Ереване проведу войсковую операцию по поддержке президента Тер-Петросяна и принуждению охламонов к добропорядочному поведению. И то же самое произойдет в случае возобновления боев в Нагорном Карабахе, продолжения блокирования транспортных коммуникаций с Нахичеванской автономией или непосредственной вооруженной атаки на ее территорию. После того, как Нагорно-Карабахская область была передана в прямое имперское подчинение и официальный Баку с этим согласился, у армянской стороны исчезли всякие моральные основания для продолжения вражды с азербайджанской нацией. Бить