Закон Океанов - Ракшас Страница 11

— Как думаешь, — спросил Родриго, — у них есть женщины?

— Что?

— Ну... женщины. Самки. Мы видели четверых. Двое на нашем корабле — большой пятнистый и маленькая серая. Двое остались на их корабле — огромный полосатый и ещё один пятнистый, поменьше. Какого они пола?

Педро задумался. Он не мог сказать. Мех скрывал тела, а лица... лица были звериными. Как отличить кота от кошки, если оба одеты?

— Маленькая, которая говорила, — сказал он медленно. — Сайра. Она... казалась женственной? Голос выше. Движения... не знаю.

— А большой полосатый на их корабле? Тот, который смотрел?

— Тоже не знаю.

Родриго покачал головой.

— Странно. Всё странно. — Он помолчал. — Как думаешь, они едят людей?

— Что?!

— Ну, они же кошки. Большие кошки. Львы едят людей. Тигры едят людей. Может, и эти...

— Они говорят на латыни, Родриго.

— И что? Может, они и латынь выучили, чтобы... ну... заманивать?

Педро посмотрел на корабль пардов. На тонкий силуэт, скользящий по волнам.

— Если бы хотели нас съесть, — сказал он, — уже бы съели. Их конечно всего четверо, а нас девяносто, но... ты видел, как они прыгают. Как двигаются. Они бы справились.

Родриго сглотнул.

— Спасибо, Педро. Теперь я буду спать ещё лучше.

Ночь упала на океан.

Педро лежал в гамаке, но сон не шёл. Вокруг храпели матросы — усталость взяла своё, — но ему не спалось.

Он думал о Сайре. О маленькой серой... рыси? Которая говорила на латыни с таким странным акцентом. Которая не могла произнести «Columbus» и говорила «Kolonvus». Которая смотрела на всё с таким жадным любопытством — на верёвки, на бочки, на мачты — словно впервые видела корабль.

Но их корабль был лучше. Намного лучше.

Что это значит?

Он думал о Рахаре. О большом пятнистом, который стоял молча, пока Сайра говорила. Который смотрел на людей спокойно, без страха. Который протянул руку адмиралу — огромную лапу с когтями — и тот пожал её, как равный равному.

Не как хозяин. Не как слуга. Как... путешественник, встретивший другого путешественника.

Педро перевернулся в гамаке.

За бортом плескала вода. Скрипели снасти. Где-то впереди, в темноте, плыл корабль пардов — к земле, которую никто из людей никогда не видел.

Что нас там ждёт?, подумал он.

Ответа не было.

Только тьма, и волны, и далёкий силуэт невозможного корабля.

Глава 6: Свободные угодья

Радио зашипело на рассвете.

Рахар проснулся мгновенно, сработала старая привычка штурмана. Сайра, свернувшаяся клубком на носу, даже не шевельнулась. Торек что-то бормотал во сне. Только Корат уже сидела у мачты, глядя на горизонт.

Он подошёл к рубке, где под навесом стояла радиостанция — компактный ящик с ручками и шкалой частот. Приёмник потрескивал, выплёвывая слова сквозь помехи.

«...порывы до сорока узлов... фронт движется с северо-востока... ожидается к вечеру... всем судам в квадрате...»

Прогноз погоды. Автоматическая трансляция с ближайшей станции на материке.

Рахар посмотрел на небо. Пока — ясное, только лёгкие перья облаков на востоке. Но он знал, как быстро это меняется.

— Буря? — Корат подошла бесшумно, как всегда.

— Да. К вечеру придёт.

Он посмотрел на каравеллы, плывущие следом. Деревянные корпуса, тяжёлые паруса, неуклюжие в манёвре. «Stong-telsh» переживёт шторм без проблем — катамаран устойчив, и рассчитан на открытый океан. Но эти...

— Не выдержат, — сказала корра, читая его мысли.

— Может, выдержат. Они же как-то пересекли океан.

— В хорошую погоду. — Она покачала головой. — Посмотри на их паруса. Залатанные. Мачты скрипят на каждой волне.

Рахар потёр переносицу.

— Передатчик не добьёт до берега?

— Нет. Только приём.

Он развернул в голове карту. До Zharn-Nel-Os — четыре дня пути для каравелл. Слишком далеко. Но ближе...

— Tong-Grash, — сказал он.

— Охотничий остров?

— Да. Шесть часов для них. Может, семь. Там есть бухта. И причал.

Корат кивнула.

— Разумно. Переждём шторм, потом двинемся дальше.

— Разбуди остальных. Нужно менять курс.

Объяснить людям было... сложно.

Сайра стояла на носу «Stong-telsh», крича через воду. Её голос уже охрип, но она упорно повторяла:

— TENTESTAS VENIT-sha! TENTESTAS-sha!

Суффикс выскочил непроизвольно — -sha, «мне сообщили». Она узнала о буре от радио — надёжного источника. Для неё это было естественно — указать, откуда информация. Для людей — просто странное окончание.

На палубе «Санта-Марии» Колумб слушал, нахмурившись. Он посмотрел на небо — ясное, спокойное — потом снова на Сайру.

— QUANDO? — крикнул он.

— VESPERI! SEX HORAE-dor!

Другой суффикс — -dor, «вывод». Она рассчитала по скорости фронта. Её уши двигались — то разворачиваясь назад, к катамарану с рацией, то вперёд, к Колумбу.

Колумб обернулся к своим людям. Короткий разговор — Рахар видел, как они указывают на небо, качают головами. Не верят.

— Не верят, — сказала Сайра, опуская руки и поворачиваясь к Рахару.

— У них нет радио. Нет прогнозов. Только глаза и опыт.

— Тогда как объяснить?

Он подумал.

— Скажи: мы знаем море. У нас есть способ узнавать погоду заранее. И мы ведём их в безопасное место.

Сайра кивнула и снова набрала воздуха.

— KRISTOFORE! NOS SKIMUS NARE! HAVEMUS ARTEM! ARTEM KOGNOSKENDI TENTESTATES! INSULA EST PROKSSIMA! TORTUS TUTUS!

Долгая пауза. Колумб снова смотрел на небо. Потом — на корабль шаррен. На цирру с её странными движениями ушей и неразборчивой латынью.

Наконец он кивнул.

— SEQUIMUR!

Следуем

«Stong-telsh» развернулась, меняя курс на юго-запад. Каравеллы последовали за ней.

Tong-Grash показался на горизонте через пять часов.

Небольшой остров — холмы, поросшие лесом, белая полоса пляжа, скалистый мыс с одной стороны. И бухта — глубокая, защищённая от ветра, с деревянным причалом у берега.

К этому времени небо уже изменилось. Перья облаков сгустились в серую пелену, ветер усилился, волны стали выше. Даже люди, глядя на горизонт, понимали: буря приближается.

— VIDETIS? — крикнула Сайра, указывая на тучи. — TENTESTAS!

Колумб кивнул. Его лицо было серьёзным.

«Stong-telsh» первой вошла в бухту, показывая путь каравеллам. Одна за другой они втянулись в укрытие — неуклюже, со скрипом, но успешно. Якоря упали в воду. Паруса свернули.

Рахар спрыгнул на причал и огляделся. Бухта была пуста. Никаких