Лётчик: Лётчик. На боевом курсе! Под крыльями Босфор - Владимир Владиславович Малыгин Страница 107

Даже присел от этой неожиданной, пришедшей в голову мысли. Не отпуская её от себя, потянул осторожненько дальше эту тоненькую нить, начал разматывать малюсенький клубочек откуда-то проявившихся воспоминаний. Точно, вспомнил! В Риге! Михеев мотор рядный сделал. И вроде бы как в следующем году. А кто мне мешает кое-что ему подсказать, подстегнуть, так сказать, прогресс?

И снова откинулся на подушку. Да всё мешает! В первую очередь деньги. А самое главное, я же не свободный человек, не могу поехать куда захочу. И скривился от очередного пришедшего в голову откровения. А толку-то, если бы даже и была она, эта свобода? Кто меня воспримет всерьёз? Да даже разговаривать не станут. Образования нет! Связей за спиной тоже нет!

Ну, с последним не всё так мрачно, кое-чего в последнее время добился, но это такие крохи, и уже мелькала как-то подобная мысль. Вот не удастся мне сохранить жизнь и здоровье Николаю Оттовичу, и всё… Сразу моё прогрессорство и накроется медным тазом.

Остроумов, правда, ещё останется. Но это такое слабое утешение. Как говорится, запасной вариант.

И снова я принял сидячее положение. А почему, кстати, запасной? Может, я просто не оцениваю все его возможности? Должным-то образом? А?

Например, если подкинуть ему эту идею с моторами? Заинтересовать выгодой? В условиях тотального голода в этой сфере разве дело не получится? Попробую обязательно! Что ещё?

Почему-то поднял глаза к потолку, уцепился взглядом за одинокую трепыхающуюся тонкую паутинку на трёхрожковой люстре, понаблюдал за её жалкими попытками обрести свободу и неожиданно чётко увидел весь состав и процентное соотношение нужного мне сплава. Именно так. Сначала мне, а потом всем остальным!

Снова откинулся на подушку, выдохнул, зажмурился, замер на секунду и сразу подхватился на ноги, метнулся к столу, выхватил из командирской сумки карандаш и тетрадь, зашипел от боли в руке и лихорадочно принялся записывать вспомнившееся откровение. Ура!

Готово! Смотрю на исчерканный лист бумаги и не могу поверить в случившееся. Да, верил, что вспомню. Но чтобы вот так. Сразу всё вспомнить и настолько быстро и, главное, своевременно? А может, мне ещё немного в этой чудотворной кровати поваляться? Вдруг ещё что-то подобное в голову придёт?

Оторвался от стола, вернулся к кровати, присел, не выпуская из вида лежащей на столе тетради. А вдруг исчезнет? Снова подхватился на ноги, забрал со стола написанное, вернулся и сунул только что обретённое сокровище под подушку. Теперь можно и прилечь.

Лежу. Левая рука под головой, взгляда от болтающейся паутинки не отвожу. И чётко понимаю, что никому вот эту формулу отдавать нельзя. Лучше всё самому сделать. Только каким образом?

Остаётся только пожалеть об отсутствии необходимых связей. Да связи это ладно, по большому счёту они вторичны. Денег нет, вот где главный затык, вот в чём беда и основной камень преткновения. Выход нужно искать из сложившегося положения. Должен он где-то быть, просто обязан. Все же говорят, что полностью безвыходных положений не бывает. И я сам с этим утверждением полностью согласен…

Осторожный стук в дверь прервал мысли, заставил вернуться в реальность.

– Да? – привстал, оторвал голову от подушки.

– Не побеспокоим, господин поручик? – знакомый по утренним разговорам голос заставил окончательно встать на ноги. Быстрым движением руки пригладил растрепавшиеся волосы на голове, одёрнул китель, повёл плечами, принимая бравый вид. Что-то новенькое. До этой поры как-то никто подобного разрешения не спрашивал. Кто хотел, тот и приходил. И насчёт возможного беспокойства не заморачивался.

– Ни в коем случае…

Что я, враг самому себе? Таким людям, да ещё и при исполнении, отказывать? Однако несколько неожиданно. Те же самые посетители, жандармы. Только в несколько другом составе. А количество то же, переходящее в качество. Поручик и ротмистр. Стою, молчу. Жду, что скажут.

– Господин поручик, позвольте представиться, ротмистр Козловский, – представился старший офицер. Внимательно вгляделся в моё лицо, похоже, что-то там увидел, потому как поморщился. – Как ваша рука? Рана не беспокоит?

– Поручик Грачёв, – представился в ответ. Ну, хоть кого-то из них запомню. – А рука… Дёргает, покоя не даёт. И вроде пустяк, царапина… Впрочем, ерунда. К делу. У вас ко мне появились дополнительные вопросы, господа?

– Да, требуется кое-что уточнить… Нет, здесь ответить не получится, – упредил мой очередной, теперь уже вполне осмысленный вопрос ротмистр. – Будет лучше, если вы проедете с нами.

Это что, уже арестовывать собрались? Так вроде бы не за что… А, ладно, грехов за собой не чувствую, даже как бы это сказать, наоборот. «Может, наградить хотят?» – промелькнула и пропала шальная мысль.

Отвечать ничего не стал. Развернулся, подхватил портупею, кобуру – сейчас, кстати, и посмотрим на реакцию жандармов. Не обращая внимания на тянущую боль, облачился, взял фуражку, глянул напоследок в зеркало, задержался на миг, вглядываясь в своё отражение. Подмигнул сам себе, подхватил косынку со стола, перекинул через плечо, пристроил поудобнее больную руку. Шагнул к двери, оставляя за спиной офицеров охранки, вышел в коридор. Никого. Это успокаивает. Оглянулся на замешкавшихся жандармов.

– Господин поручик! Настоятельно рекомендую дверь в номер на ключ закрыть.

– Думаете? Тогда… Чтобы не возвращаться… Ключик со стола прихватите, пожалуйста.

Пошёл в сторону лестницы, услышал, как за спиной скрипнула дверь, щёлкнул замок и раздались торопливые шаги. Это хорошо, что никто из них в номере не остался.

Повезли почему-то не туда, где был в прошлые разы, а в сторону центра. Ротмистр заметил моё недоумение и сразу же объяснил:

– В управление едем…

Откинулся назад, постарался уложить руку, чтобы не так сильно трясло на брусчатке, прикрыл глаза. Что-то тяжко.

Очнулся от осторожного прикосновения к плечу. Приехали?

Дальше просторная парадная трёхэтажного длинного здания, караул на входе, лестницы и переходы. Наверх поднимаемся вдвоём с ротмистром. Кручу головой, интересно же. Чугунные балясины, стилизованные под двуглавых птиц, поддерживают истёртые дубовые перила. На верхней площадке витой красивый столб с фонарём. Не горит, потому как на площадке светло. На полу мозаика узором выложена. Красиво, что ни говори.

Стараюсь сообразить, куда меня ведут. А ведут меня, судя по всему, к кому-то совсем непростому. Сделанный вывод подтверждает просторная светлая приёмная, больше по своей обстановке похожая на обустроенную квартиру, и поднявший от бумаг голову адъютант в серебряных аксельбантах. А форма-то у жандармов, что ни говори, красивая.

Ротмистр шагнул вперёд, оставляя меня за спиной и давая время оглядеться. Успеваю заметить портал камина, облицованного светлыми узорчатыми изразцами, картину на стене справа с кем-то явно венценосным, и всё, дальше моё время на осмотр вышло.

Распахивается