Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов Страница 10

— Женщина! Эй! Да-да, вы. Помогите голубю. Пожалуйста.

Бабка повернула голову, увидела причину переполоха… точнее, сделала вид, что ничего не увидела, и Гаечку она не услышала, и вообще, отстаньте от меня! Развернувшись, она поплыла обратно в море.

— Грымза старая, чтоб тебя дельфин… — проворчала Гаечка, сняла туфли, перемахнула через ограждение, заметалась в поисках длинной палки; не найдя ее, принялась швырять в чайку камни.

То ли у голубя получалось плыть, то ли его прибивало к берегу. Димон Минаев, испытывающий к Гаечке светлые чувства, не упустил момента, чтобы проявить геройство, прыгнул к ней и, поглядывая на голубя, принялся расстегивать рубашку. Учитывая, что плавок на нем нет, зрелище обещает быть интересным. Вокруг нас начали скапливаться зеваки. Уж очень фантасмагорично смотрелась красивая девушка в вечернем платье, с дикой злостью бросающая камни в чайку.

Чайка оказалась упорной, никак не хотела расставаться с жертвой. Видимо, механизм добычи пропитания был у нее отлажен: она ждет, когда какой голубь зазевается, пролетая над водой, тюк его клювом по голове — и все, жертва беспомощна, даже драться не надо. Притопил, заодно посолил — и приятного аппетита!

Казалось бы, голубь, бесполезная тварь, крылатая крыса, а столько сочувствия ему от людей, когда собратья, вон, на парапете расселись, головы под крылья попрятали.

Наконец Баранова не выдержала, крикнула:

— Саша, хватит сходить с ума из-за голубя. Платье мазутом испачкаешь!

К тому моменту Минаев снял рубашку, отдал подоспевшему Чабанову и занялся туфлями.

— Нам назад пора, — продолжала Баранова. — Дима! Ну е-мое!

На представление прибежали купавшиеся неподалеку мальчишки лет по десять-двенадцать, быстро сообразили, в чем дело, и плюхнулись в море, поплыли наперегонки, не дав Димону совершить подвиг. Или мне показалось, или Минаев и правда испытал облегчение.

Раздеться на глазах толпы и прыгнуть в воду в исподнем было для него настоящим испытанием. И минуты не прошло, как спасательная операция завершилась, и голубь оказался у мальчика постарше.

Лихолетова зааплодировала и заорала:

— Молодец! Герой!

Зачем-то паренек протянул Гаечке мокрую птицу, подруга осмотрела его и улыбнулась:

— Повреждений нет!

С торжествующим видом она понесла голубя к клумбе и выпустила в зарослях сирени со словами:

— Пусть сохнет.

Минаев с тоской посмотрел на даму сердца, которая его упорно не замечала.

Насколько знаю, многие подростки скрывают свои чувства ровно до выпускного, а уж на выпускном становится ясно, кто кого любит, и заканчивается это романтично, но чаще — нет.

И опять пришли мысли о Вере. О том, что и она будет на празднике! И можно будет пригласить ее потанцевать, как и других учительниц. Я остановил мысль, потянул ее за хвост, вытащил ощущение и вдруг понял, что моя раздвоенность особенно ярко проявляется в отношении к Вере. Своего-то опыта в общении с женщинами у меня нет, он заемный…

— Дрэк бежит, — сказал Илья, кивая вперед. — Все-таки опоздали.

Гаечка посмотрела на часы:

— Еще нет.

Дрэк возмущенно взмахнул руками, протер платком лысину, развернулся и потопал назад. Мы чуть ускорились и через пять минут набились в автобус, где наряженные родители уже заняли места. Дед сидел сзади между Еленочкой, заглядывающей ему в рот, и мамой.

Я отметил, что родители Минаева и Лихолетовой, мать Кабанова были уже тепленькими. Похоже, на душу принял и директор с Еленочкой. На их поведении это не сказывалось, просто они разрумянились, и у них заблестели глаза.

Девчонки расселись на оставшиеся места, парни стояли. Я нашел взглядом Веру… и тут же отвел глаза, потому что она с интересом меня рассматривала. Причем так пристально рассматривала, что захотелось проверить, все ли застегнуто. Еще и Желткова смотрит на меня, как жертва Бухенвальда — на торт.

Автобус тронулся. Мать Лихолетовой предложила таким же командирским, как у дочери, голосом:

— Друзья! Такой вечер праздничный, а давайте споем! — И грянула: — Ой вы, кони мои вороные, резвы вороны — кони мои.

Сидящие рядом с ней Меликовы аж шарахнулись, и мама Рамиля, одетая в длинное черно-зеленое платье, приложила руку к сердцу. Не обращая внимания на оглушенных, Лихолетова не просто пела, она горлопанила, причем попадая в ноты. Такой можно рупором работать.

— Ну мама! — возмутилась Рая. — Ну не поют тут таких песен.

Все родители решили поехать в ресторан, кроме мамы Ниженко, Желтковой и не поставленной в известность матери Заславского. Ну, и Поповых не было по понятной причине. Ниженко вытерпела прогулку по набережной и испарилась, ни с кем не попрощавшись. А значит, есть два свободных оплаченных места.

В будущем Анечка Ниженко с ее терминальной стадией социофобии не вылезала бы из кабинета психолога. И как педофил втерся в доверие к такой трусишке и чуть не развел ее на любовь?

Лихолетова продолжала горлопанить, игнорируя дочь, призывающую к порядку. Если найдется еще парочка таких буянов, выпускной превратится в буффонаду. Потом и драка возможна, чтобы найти причину помахать кулаками, много ума не надо. Впрочем, выпускной — та же свадьба, где отрываются родители, отпуская чад во взрослую жизнь.

Чтобы этого не допустить, когда автобус остановился на стоянке, я собрал одноклассников, попытался отвести в сторону, но за нами увязалась Еленочка, думающая, что мы замышляем плохое. Подождав, пока родители во главе с воющей Лихолетовой удалятся, я попросил:

— Мы же хотим нормально повеселиться? Музыку нормальную хотим?

Все закивали. Я продолжил:

— Пожалуйста, следите за родителями. Только они начнут буянить, утихомиривайте их, ладно?

Все посмотрели на Лихолетову, покрывшуюся красными пятнами.

— А шо я сделаю? — беспомощно спросила она.

— Не обращайте на маму Раи внимания, — посоветовал Илья. — Она проорется и успокоится. Думаю, дрэк справится с воспитательной частью.

Убедившись, что мы не прячем спиртное, не планируем непотребство, Еленочка удалилась. Подождав еще немного, послушав предзакатные песни пока еще одиноких цикад, мы направились в ресторан.

Я украдкой наблюдал за одноклассниками. Подходя к «Лукоморью», и одноклассники, и их родители скучковались, подобрались, боясь не соответствовать заведению — шутки ли, такая крутизна! Ресторан, где новые русские гуляют!

Девчонки начали поправлять платья, парни выпрямились, напряглись, словно перед дракой. Непривычная обстановка — это всегда страшно и немного стресс.

У меня-взрослого не было опыта гулять на выпускных своих детей, потому что сын был маленьким, не вырастил я сына, такой вот пробел. Так что могу посмотреть на праздник только глазами виновника торжества.

Расслабленными выглядели Райко — он же новый русский, право имеющий, Памфилов — потому что он всегда расслабленный, и Фадеева — видимо, клиенты ее сюда водили. Платье на ней было синее атласное, шитое на заказ, видимо, не для работы. А вот туфли стоптанные,