Беглый в Гаване 5 - Азк Страница 10

— То есть, если по-простому — они поставили страну на военные рельсы, но стараются, чтобы этого никто не заметил?

Генерал кивнул:

— Именно. Маленькая война на краю света, ради большой игры дома.

* * *

Море всегда казалось мне честнее многого остального. С морем одновременно и проще, и сложнее: оно либо держит, либо забирает. Но в эту ночь мы собирались сделать с ним то, что обычно делали с линиями связи — слегка подправить маршрут.

Операция на море началась не с ракет и не с торпед, а с тихого сигнала в ухе.

«Цель номер тринадцать по списку Камило, — сообщил „Помощник“. — Малое судно водоизмещением около двадцати тонн. Исходно — рыболовецкий сейнер, фактически — транспорт. В трюме — не рыба.»

Я поднял голову от бумаги. В комнате было душно. За окном тянуло ночной гаванской смесью — солёный ветер с залива, дизель от портовых генераторов, редкий запах жареного кофе из соседнего корпуса.

— Покажи, — сказал я.

В голове засветилась голограмма. Карибское море, сетка координат, пунктир береговой линии. «Помощник» подсветил маршрут: тонкая линия от побережья Колумбии, где-то между Санта-Мартой и Барранкильей, потом — через открытое море в сторону Панамского залива.

«Легенда судна: прибрежный лов, — продолжал он. — Реальный профиль движения: ночные переходы, отключение навигационных огней вблизи нейтральных вод, кратковременные встречи с малыми судами. На борту — трое из экипажа. Один из них фигурировал в перехваченных радиограммах Камило как „надёжный моряк“.»

Генерал за моей спиной тихо кашлянул.

— Сейнер не интересует, — сказал он. — Интересует груз. И то, что этот рейс завязан на наш склад.

«Подтверждаю, — отозвался „Помощник“. — Его конечная точка — не сам Колон, а маленький пирс в нескольких милях от свободной зоны. Там партия пересаживается на грузовик, который вы уже любите.»

— Значит, если мы ударим сейчас, — сказал я, — нам не придётся устраивать пожар на суше. Можно просто сделать так, чтобы туда ничего не дошло.

Генерал посмотрел на меня.

— Напоминаю условия, — произнёс он. — Мы не тонем людей, если можно этого избежать. Нам нужен испорченный товар и напуганные партнёры. Не кладбище в открытом море.

«У меня уже есть вариант, — спокойно сказал „Помощник“. — Два, если точнее.»

Он вывел схему в нейроинтерфейс. На линии маршрута сейнера вспыхнули две зоны.

«Вариант первый: „авария“. На участке между Колумбией и Панамой у нас есть два подводных дрона. Универсальные аппараты, которые вы когда-то предложили использовать для обследования затонувших объектов, — напомнил он мне. — Если один из них аккуратно подойдёт снизу и слегка „поможет“ рулю судна отклониться, оно войдёт в зону мелководья и вынуждено будет сбросить ход. В этот момент второй дрон сможет открыть нижний люк импровизированного трюма. Часть груза уйдёт в воду, будет отмечена метками и впоследствии собрана. Оставшееся — намокнет и потеряет товарный вид. Люди останутся живы. В докладе капитана будет фигурировать „непредвиденная поломка“ и „попадание воды в трюм“.»

— А второй? — спросил генерал.

«Подмена навигации, — ответил „Помощник“. — Сейнер ведёт старый японский радиолокатор и примитивный навигационный плоттер. Я могу подать ложные сигналы маяка и радиомаяков так, чтобы он решил, что идет к условленной точке встречи с панамским катером, а на самом деле вошёл в территориальные воды страны, которая к Гаване относится весьма дружелюбно и имеет собственные счёты с наркотрафиком. Дальше — обычная береговая охрана, законный досмотр и конфискация. Все документы будут чистыми, а Куба останется сторонним наблюдателям.»

Генерал задумчиво постучал пальцами по краю стола.

— Первый вариант — мы сами пачкаем руки, — сказал он. — Второй — перекладываем грязную работу на чужих. Какие риски?

«В первом случае, — начал „Помощник“, — есть вероятность, пусть и малая, что судно получит серьёзную течь. Я смогу её компенсировать, но это уже игра с вероятностями. Во втором — есть риск, что береговая охрана не сработает как надо: возьмут взятку, предупредят кого-то, позволят уйти. Но даже тогда факт „засветки“ останется. Для Камило это будет всё равно сигнал — его люди не безупречны.»

Я чувствовал, как где-то внутри меня поднимается знакомое чувство — не страх и не азарт, а то самое болезненное любопытство: насколько можно согнуть мир, не сломав его окончательно.

— Я за второй вариант, — сказал я. — Меньше прямого вмешательства. Пусть местные прокуроры потом ломают голову, откуда у них такой удачный улов.

Генерал кивнул.

— Согласен, — сказал он. — Но при одном условии: ты, Костя, будешь на связи всё время, пока судно идёт в чужие воды. Никаких автоматических режимов. Если что-то пойдёт не так — просто отключаемся.

«Принято, — сказал „Помощник“. — Начинаю подготовку.»

На картинке маршрут сейнера слегка сдвинулся — незаметно для человека на палубе, но очень ощутимо для карты. «Помощник» подстраивал параметры: ветер, течение, сигнал маяков.

«Курс будет изменён на один-два градуса каждые полчаса, — комментировал он. — Для экипажа это будет выглядеть как обычная коррекция. Итоговое отклонение — около двадцати миль. Этого достаточно, чтобы пересечь границу территориальных вод. Береговая охрана в этом секторе проводит рейды раз в четыре-пять дней. Я подберу время так, чтобы их маршрут пересёкся с береговой охраной.»

— Ты говоришь об этом так, как будто ведёшь зубоврачебный приём, — пробормотал я.

«Это тоже хирургия, — ответил „Помощник“. — Только вместо коронки — двадцать бочек белого порошка.»

Через несколько часов мы увидели результат. На экране к нашему одинокому сейнеру потянулась ещё одна отметка — патрульное судно.

«Радиообмен стандартный, — сообщил „Помощник“. — Позиционируются как обычная проверка документов. Через пять минут поднимутся на борт. Через сорок минут сообщат по своей сети о „обнаружении подозрительного груза“. Я уже пишу эту фразу в их лог.»

— Люди? — спросил я.

«Экипаж жив, оружия на борту минимум, сопротивляться не будут, — ответил „Помощник“. — Камило потеряет партию и одного „надёжного моряка“ на пару лет тюрьмы, но не людей в воде. Вы хотели именно это.»

Я кивнул, хотя он этого не видел.

Первый палец был надрезан.

* * *

Вторая часть началась не с моря, а с гор, еще покрытых снегом. Мы сидели в маленькой комнате при швейцарском офисе Фонда — не совсем тот же Цюрих, что в делах «Долголетия», но атмосфера та же: толстые стены, плотные шторы, кофе без сахара и папки с аккуратными наклейками.

Я листал распечатки, присланные «Помощником» по защищённому каналу. За окном был не залив, а серое озеро, но запахи были узнаваемыми — бумага, чернила, лёгкий пар от кофейника.

— Итак, — сказал я, — банк в Виллемстаде ведёт себя, как любое маленькое, но амбициозное заведение на окраине империй. Он хочет быть полезным всем сразу и никому не обязан.