Больше хорошего секса! Как научить мозг получать удовольствие от секса и не только - Нэн Вайз Страница 6

нейронных сетях, блоках или триггерах, вызывающих дисфункциональные реакции, мы получаем представление о том, как нарушение системы удовольствия влияет на жизнь в целом: от наслаждения едой, тренировками, профессиональной деятельностью и другими интеллектуальными или творческими занятиями до ощущения целостности, возникающего по-настоящему в близких отношениях. Представьте, что ангедония — это гигантское грозовое облако, которое давит на вас, душит вашу систему мозг-тело так, что она не может собрать достаточно психической энергии, чтобы реагировать на чувственные раздражители. Вы остаетесь в эмоциональной и физической изоляции, и вам недоступно ощущение радости, дружелюбие, энтузиазм, любопытство и жажда приключений.

На нейробиологическом уровне у людей, испытывающих ангедонию и тревогу, утеряна способность к регуляции. Организм больше не реагирует на естественные модуляторы, такие как физическая или сексуальная активность, социальные взаимодействия, отдых, медитация, стимулирующие выработку эндорфина. Так что, когда естественные средства не работают, все больше и больше людей, желающих почувствовать себя лучше, быть менее тревожными и более мотивированными в повседневной жизни, обращаются к антидепрессантам и/или успокоительным препаратам, которые не в силах решить связанные с этим психологические и социальные проблемы. Хотя использование антидепрессантов помогает смягчить симптомы, но, безусловно, не решает проблемы в целом.

Несомненно, некоторые лекарства необходимы и спасают жизнь, они могут мобилизовать мозг и помочь выбраться из состояния подавленности. Но одно лишь принятие лекарства не позволит справиться с устойчивой тревожностью или ангедонией. Необходимо помнить, что, как и удовольствие, ангедония — это не просто эмоциональная или умственная защитная реакция, в ее основе биологическое воздействие. На самом деле у людей, страдающих ангедонией, нарушена регуляция химических веществ в организме, включая дофамин, серотонин и кортизол (если они также испытывают тревогу).

Во многих отношениях мозг и тело находятся в постоянной борьбе за поддержание равновесия, опираясь на опыт, получаемый через проживание стрессовых ситуаций. С одной стороны, краткосрочные стрессовые факторы благотворны, потому что заставляют нас адаптироваться и призывают справляться, расти и становиться стойкими. Для этого даже существует термин «эустресс», который в буквальном смысле означает «хороший стресс». Краткосрочный стресс может быть вызван дедлайном на работе, какими-то трудностями у ребенка, разводом или переездом. Когда мы учимся переносить такой стресс, наша устойчивость повышается. Однако когда тандем мозг-тело начинает воспринимать все напряженные ситуации одинаково угрожающими, это может привести к хроническому стрессовому расстройству. Тогда в организме отмечается устойчивый высокий уровень кортизола (гормона стресса, выделяемого надпочечниками), что еще больше ограничивает нашу способность расслабляться и получать удовольствие. Достаточно сказать, что многие из нас испытывают трудности с получением удовольствия из-за неконтролируемых стрессовых реакций, с которыми постоянно вынужден справляться организм.

Жизнь изобилует стрессовыми ситуациями, помогающими нам адаптироваться к окружающей среде. При этом в мозге вырабатываются нейромедиаторы, такие как дофамин, норэпинефрин, ацетилхолин, глутамат и ГАМК (гамма-аминомасляная кислота), запускающие биохимические реакции, чтобы защитить нас от стресса либо его оптимизировать. Когда стрессовые реакции становятся неуправляемыми, возникает целый ряд негативных последствий, в том числе тревога, депрессия, упадок сил, нарушение сна, уязвимость к болезням — как физическим, так и психическим (включая зависимость), и может даже ускориться процесс старения.

Некоторые люди особенно уязвимы перед дезадаптивными реакциями на стресс, в том числе те, кто генетически предрасположен к зависимости. Они особенно чувствительны к стрессу. Стоит им обнаружить, что препараты притупляют боль от стресса, их система поиска начинает мешать системе поощрения. Неспособные испытывать естественные положительные ощущения от выброса дофамина, полученные через опыт повседневной жизни, они начинают полагаться на кратчайшие пути: наркотики, антидепрессанты, алкоголь, которые по-настоящему не помогают. Люди попадают в петлю вечного поиска чего-то большего, что часто приводит к компульсивному поведению. Китайские буддисты описывают эту ситуацию как «погоню за голодным призраком», когда замученные души застревают в адском существовании, движимые экстремальными эмоциями, неспособные переварить пищу (то есть приятное избавление от боли), которую неустанно ищут.

Таким образом, зависимое поведение приводит только к еще большей ангедонии (и еще более компульсивному поведению) и усиливает цикл страданий. Эти люди пребывают в состоянии постоянного поиска неуловимого, наивысшего удовольствия «успеха», которое больше не находится под их сознательным контролем.

Одна из причин, по которой так трудно выбраться из круга ангедонии, заключается в сложном взаимодействии между мозгом и телом. Но, как мы вскоре узнаем, у нас есть возможность сознательно регулировать эмоции, подвластные лимбической системе мозга, а затем создать новые нейронные связи, переосмыслить поведение и привычки. В результате мы обретем новые силы. В конце концов, когда эмоции под контролем, мы можем положиться на высший мозг, чтобы помочь себе изменить ситуацию. Перемены могут вызывать даже такие простые действия, как приказ себе: «Иди и встреться с друзьями в кафе. Это поможет тебе почувствовать себя лучше». Разрешить командовать высшему мозгу — один из ключевых способов вывести нас на путь здорового гедонизма и повысить значимость удовольствия как в сексуальной, так и в прочих сферах жизни.

Что же такое удовольствие на самом деле?

Исторически так сложилось, что наши отношения с сексом и удовольствием были непростыми — вероятнее всего, истоки этой проблемы кроются в том, что секс и, как следствие, потенциальное продолжение рода были связаны с серьезными опасностями для нас, людей разумных. Увеличение объема черепа (и более крупные младенцы), которым нас одарила эволюция, имело свою цену — очень высокий уровень материнской и младенческой смертности. Для этого явления даже есть название: акушерская дилемма человека[7]. Даже если женщине удавалось выжить, сам процесс родов часто сопровождался осложнениями, которые делали деторождение настолько опасным, что составление завещания было обычной практикой для будущей матери. Эта опасность отпечатана в нашем теле на генном уровне. Как же нам избавиться от этой устаревшей взаимосвязи? Через восприятие удовольствия ради собственного блага. Если ангедония — это отсутствие удовольствия, то гедония — это воплощение удовольствия. Исторически концепция гедонии подразумевает отношение к счастью как к высшему благу. Аристотель определил удовольствие, используя греческое слово «гедония», как акт наслаждения и восторга. Помимо удовольствия, hēdonē также предполагает отсутствие какой-либо боли. Для «счастья» Аристотель выбрал термин «эвдемония», который, как и греческий корень слова (εὐδαιμονία — процветание, блаженство), подчеркивает главную цель в жизни. С этой точки зрения счастье достигается тогда, когда человек обретает смысл жизни и испытывает чувство радости и наслаждения. В философском труде «Никомахова этика» Аристотель проводит различие между этими понятиями, придавая эвдемонии большее значение или добродетель и классифицируя гедонию (признавая при этом ее важную роль в человеческом опыте) менее добродетельной или оцененной.

С тех пор мыслители, психологи и другие ученые более или менее придерживаются этого разделения между гедонией и эвдемонией, определяя способ или источник получения удовольствия. На мой