Здравствуйте, я ваша акушерка! Невыдуманные истории из палат роддомов - Юлия Сергеевна Насирова Страница 20

Я в тот день дежурила в предродовой палате. Ильмира (26 лет) в ожидании своего второго малыша проживала схватки. На очередном осмотре доктор сказала: «Шесть сантиметров, ставим катетер и потихоньку перемещаемся в родильный зал».

Потихоньку.

Пока я ставила катетер, Ильмира говорит:

– А меня может уже тужить?

– Нет, только шесть сантиметров, тужить еще не должно, давай пойдем в родильный зал, держи пеленку между ног, а я возьму вещи.

В коридоре она говорит: «Ой, не могу. Тужит все-таки».

Через пеленку приложив руку к промежности, чувствую головку у выхода! Бросаем сумки и с рукой на промежности, дыша «собачкой», скорее к родзалу! Передаю пациентку коллеге, которая уже натягивает перчатки. Ильмира быстро забирается на кровать, акушерка подставляет руки – маленькая девочка приветствует нас своим криком, она очень торопилась к конкретному времени – 12:00. Миниатюрная крошка – 2800 г / 49 см.

Интересна с акушерской точки зрения история Веры, 42 года, 5-е роды. Учитывая количество родов, к ней уже было повышенное внимание: матка с каждыми родами все сложнее сокращается и возвращается к прежнему состоянию. Кроме того, схватки были хаотичными – то шли не прекращаясь, одна за другой, то затихали надолго. Это дискоординация родовой деятельности, при которой сложно настроить ритм дыхания, движения, работы и отдыха на схватке. На полном открытии три часа ничего не менялось, ребенок не продвигался к выходу, несмотря на наши усилия – выдувать в трубочку или, как еще называют процесс опускания ребенка, «задувать свечу», когда, набрав много воздуха, роженица дует в трубочку (или представляет, что задувает свечу) долго и усердно до самого конца. Я предложила поменять положение, потому что предположила, что ребенок вставился в таз неправильно. Кое-как помогла Вере встать (86 килограммов) и поставила невысокий стульчик, которые есть в каждом родзале – вроде подножки. Помогла поставить на нее правую ногу. Почему правую? Потому что неправильные вставления чаще всего происходят из второй позиции – когда малыш располагается спинкой к правому боку мамы. Это я узнала от одной опытной акушерки.

«Капитан Морган», – не могла не отметить я.

«Что?» – Вера аж отвлеклась от выдохов и вдохов.

«Капитан Морган – ром, на бутылке которого изображен пират вот в такой позе – с ногой на бочонке. Так называется эта поза».

Вера, несмотря на усталость, захохотала. Я тоже. Так мы и стояли – выдыхали со смехом, а потом вдыхали снова.

Потом еще поприседали на схватку – такое упражнение тоже может помочь малышу принять более правильную позицию.

Представьте себе – костный таз, ограниченный со всех сторон, и только туннель посередине, по которому ребенку нужно пройти, делая вращения своим телом. Чтобы пройти лобковую кость, крестец, ему приходится разгибать и сгибать головку в зависимости от его исходного положения. Мы этого не видим, но внутри женщины происходит целый комплекс движений. И если малыш изначально вошел в таз неправильно, дальнейшее движение его по родовому каналу затрудняется. Тем более если у женщины узкий таз. Но это другая история. Такие асимметричные позы помогают скорректировать его положение и правильно вставиться в таз, чтобы продолжить движение дальше.

Вера устала стоять и приседать, я помогла ей снова прилечь на правый бок и подняла ей левую ногу, удерживая ее на схватке, – тоже способ сдвинуть малыша и приблизить к выходу. Несколько таких активно проведенных схваток, и стали заметны изменения – ребенок явно продвинулся вперед, а схватки стали регулярными. Получается, наш организм так четко настроен: замедляет схватки, когда процесс идет не так, как должен, – дает сигнал обратить на это внимание. И налаживает процесс, когда все пошло правильно. Родился замечательный мальчишка весом 3900 граммов, ростом 53 сантиметра.

«Андрейка!» – сказала Вера и обняла сына двумя руками.

Про капитана Моргана я услышала от Кэрол, американской акушерки, которая приезжала в Санкт-Петербург провести семинар по традиционному акушерству, который я имела честь переводить – и узнать много нового и интересного.

Незабываемой осталась в наших родовых палатах и 25-летняя Таня, рожающая своего первого ребенка. Схватки она кое-как приспособилась проживать, обошлось без анестезии, а вот на потугах женщина совершенно потеряла над собой контроль: пока дочь пыталась выйти на этот свет, преодолевая изгибы родовых путей, ее мама истошно кричала, выпрямив и отставив в сторону левую и, наоборот, согнув правую ногу. Что-то вроде каратиста, который в прыжке атакует ногой соперника. Как мы ни пытались уговорить ее, она не меняла это положение. Вытянутая нога в какой-то момент этой борьбы (иначе не назвать) пролетела в миллиметрах от лица моей коллеги-акушерки и приземлилась ей на плечо («Да что же ты делаешь? Ну-ка, прекрати!»), еще два человека удерживали ее за руки, потому что она ерзала по кровати и двигалась к краю, доктор пыталась образумить женщину, глядя ей в глаза: «Ты понимаешь, ребенок может пострадать! Дай ей выйти!» – о КТГ не было и речи: датчики давно поотлетали в разные стороны.

А я отчетливо понимала, что у женщины есть какой-то страшный, запрятанный вглубь и выбирающийся наружу вместе с ребенком сейчас, опыт насилия. Это невозможно не заметить, если ты об этом что-то знаешь. В ужасе раскрытые широко глаза, гримаса боли, иногда крики: «Нет! Нет! Не надо!» – и тело, противостоящее процессу рождения, потому что помнит унижение, боль, страх. Кое-как, чудом, с ногой на своем плече акушерка приняла ребенка: «Господи! Таня, что ты творишь! Чуть не искалечила собственного ребенка…»

Иногда мы становимся свидетелями самого интимного, сокровенного, ото всех спрятанного. Важно не высмеять, а посочувствовать. Не унизить, а поддержать.

Часто на радостях мы шутим, выпуская накопившееся напряжение. Смеемся дружно всей командой.

Например, Катя, 36 лет, четвертые роды, у которой три сына, мечтала о дочке, но УЗИ снова показало мальчика. Она, как большинство повторнородящих женщин, рожала со знанием процесса, хотя и было не менее болезненно, чем в первые три раза (не верьте, когда говорят, что вторые, третьи, четвертые роды гораздо легче первых – это не так); был момент, когда Катя решила не рожать и уйти (на девяти сантиметрах), такое бывает почти у всех – это кризис уверенности, говорящий нам безо всяких осмотров, что вот-вот родится ребенок. Когда роды не первые и не вторые, уже повышен риск послеродового кровотечения, поэтому, пока не родился ребенок, все в напряжении и в «боевой