Виктор Бойко - Йога. Искусство коммуникации Страница 158

Если путешествие внутрь себя самого вообще является возможным, то оно может быть успешно проделано сознанием только при условии, что это движение начинается с тела. Только тогда текущее приспособление в процессе интроспекции будет успешным, а личность, полностью её осуществившая, может обрести оптимальную целостность психики.

Собственно говоря, приспособление человека сначала ко внешнему, а затем и ко внутреннему своему миру в каком-то смысле продолжается почти всю жизнь и с какого-то момента времени одновременно. Если история развития личности протекала без особых осложнений, то в зрелом возрасте восприятие и окружающей действительности, и внутреннего пространства психики, как правило, становится весьма неравноценным, первое всегда осуществляется в ущерб второму.

Если нет определённых задатков или особенностей внутреннего склада и адаптация ко внешнему удовлетворительная, то при среднем уровне интеллекта человек обычно плывёт спокойно по течению, не обременяясь трудом самопознания. В подавляющем большинстве случаев происходит именно так — люди мирно и без претензий перетирают пресную жвачку будничной жизни, оканчивая существование в банальном вольере относительного психологического благополучия. Но поскольку именно внутрипсихическая неразрешённость общечеловеческих проблем затрагивает бытие всё более широких слоёв населения, прослойка таких изначально устойчивых и благополучных личностей неуклонно уменьшается.

Юнг одним из первых отметил, что направленность социального и познавательного развития общества вступила в противоречие с интересами и поведением отдельной личности, которая не знает и не желает знать ни направления этого пути, ни глобальных его издержек, вызванных суммой разрушительных антиэкологических тенденций. Последние проявлены в поведении подавляющей части жителей планеты и в немалой мере вызваны неконтролируемым увеличением её численности. По большому счёту всеобщая экологическая опасность есть не что иное, как проблема коммуникации человечества с природой, которая преобразовывается «в его же интересах» и соответственно уничтожается этой деятельностью.

Цивилизация не видит, не желает замечать, не интересуется состоянием природы, в том числе и своей собственной человеческой, которое возникает в процессе либо после реализации намечаемых целей («Но, духом смиряя паренье, полёт торопливый и бег, в бессмертном своём униженье стоит на Земле человек. Не видит, не слышит, не внемлет, не хочет он знать ничего, и ветер пустынный колеблет материю платья его»). Бесконечная разработка сценариев удовлетворения всё увеличивающегося количества желаний и полная в них втянутость, с одной стороны, напрочь «отрезает» сознание субъекта от «остальной» психики, сводя её к роли слепого придатка неизвестно чего, с другой — суженное сознание не желает, да и не имеет возможности оценить отложенные результаты своих действий.

Поэтому цивилизация неуклонно сползает к ошибкам Китая времён «культурной революции», когда поголовное истребление воробьев привело к неслыханному размножению вредителей и голоду в результате уничтожения ими урожая. Опомнившись, китайцы прекратили маразм, и постепенно природа пришла к относительному равновесию — на этот раз сумела прийти. Но глобальное поведение человечества в масштабах планеты, войны, которые дополнительно нарушают экологическое равновесие, — всё это характеризуется движением к такому уровню разбалансировки природного гомеостаза, когда он уже не восстановится, что бы человек не делал и от каких бы действий он не отказался.

В то же время неосознаваемая часть психики, этот бессловесный её придаток, начинает всё чаще «воспаляться», ибо безумное поведение индивидуального сознания в мире «наружном» имеет следствием полную утрату контакта с миром внутренним. И в таком двойном коммуникационном «капкане» человечество помимо своей воли превращается в механизм, нацеленный на тотальное уничтожение живого мира планеты, включая себя самого («...Я мокрым лицом к закату слабеющий город мой повёрнут — хромой, горбатый и слепоглухонемой»).

Ясно, что без понимания каждым своего ничтожества и кратковременности на этой земле (что является оборотной стороной медали человеческого так называемого величия), а одновременно громадности суммарного ущерба, причиняемого человечеством природному равновесию планеты, ничего хорошего ожидать не приходится. Техногенная цивилизация, создав неприродную действительность, получила возможность выйти слишком далеко за рамки как необходимости, так и элементарного здравого смысла («Как рождённый слепым калека, презирающий всех, кто зряч, усмехнётся рассудок века, знанья собственного палач»).

Ухудшенный вариант животного, именуемого человеком разумным, ведёт себя в планетарном масштабе на редкость самоубийственным образом. С одной стороны, он сметает с лица земли всё живое, называя это неизбежными издержками развития, с другой — отвлекаясь на время от этого деструктивного процесса (в который, кстати, втянуты все без исключения пользующиеся «плодами» цивилизации, поскольку ради создания единицы любого товара уничтожается не только сегодняшнее живое, но и то, что было живым миллионы лет назад, например уголь и нефть), в виде компенсации пытается обнаружить смысл жизни. Но чаще всего обретение смысла в частном порядке — это выработка такой формы самооправдания, которая позволяет сделать укоры совести минимальными, а также даёт возможность ничего в своём поведении не менять, потому как во-первых, — «что я могу один?», во-вторых, — «на наш век как-нибудь хватит», и в-третьих, — это тяжёлая работа.

Поскольку, к сожалению, индивидуальное сознание способно «вместить в себя весь мир», то, не имея никаких ограничений, оно желает зачастую всё это и присвоить.

Один в поле не воин, поэтому группы индивидов, схожие по устремлениям и свободные от химеры, называемой совестью, объединяются в политические институты, союзы, корпорации, картели, мафию, триады, шайки, банды и т.д. Цель их одна: захватить, подчинить и удержать в своей личной собственности как можно больше земли, природы и того, что создано другими поколениями сегодня или в прошлом.

В «тихую» или «громкую» войну всех против всех — кроме её временных победителей, именуемых Фордами, Соросами, Гейтсами или как-нибудь ещё — прямо или косвенно втянуты огромные массы людей более ограниченных по способностям и к тому же стеснённых рамками морали. Тем не менее и они на своих местах, глядя на тех, кто успел, стараются любой ценой урвать свою долю комфорта («Привет победителям жизни! Упитанным, трезвым и сытым, над полным житейским корытом лежащим! В навозе, на брюхе! Пусть реют тревожные слухи о чёрном позоре, грозящем отчизне. Пылают кровавые зори, и люди, как слизни, беспомощно бьются и гибнут в объятиях тины! Ликуйте, кретины! Привет победителям жизни!» — В.В. Князев, 1910).

Неимоверное количество людских желаний и траектории их осуществления неминуемо пересекаются в едином поле социума. Личные претензии и противодействие всех и каждого аналогичным устремлениям окружающих регулируется законами, которые, будучи достаточно жёсткой системой, тем не менее бесконечно нарушаются.

Государства заинтересованы в разобщении людей либо через обеспечение достаточного уровня благосостояния, либо созданием стойкой атмосферы страха. Коллективное существование в социуме породило человека. Преобладание разновидностей социальной коммуникации без непосредственного живого контакта уничтожает эволюционные формы взаимодействия людей, в результате чего техногенный мир выталкивает человека в одиночество.

Комфорт и страх равно разъединяют человеческую массу. Но самое поразительное, что именно разобщение через материальный достаток ведёт к одиночеству, а уже оно — к страху.

Типовой и всеобщий сценарий социального устройства требует от типового субъекта максимального вовлечения во внешние (по отношению к телу) процессы и ведёт к предельному ежедневному расходу либо истощению личной физической и нервной энергии. Непрерывная, целенаправленная, прагматическая деятельность в состоянии бодрствования постепенно делает спектр восприятия жёстким и ограниченным, «срезая» все обертоны, связывающие сознание с его основой — бессознательным. Сознание личности оказывается полностью втянутым в искусственную реальность, которая развивается по собственным законам. И эти законы не совпадают с теми, которые содержит природа человеческой материи. У тела и психики существуют свои собственные потребности, иногда им просто необходимо быть частью природы. То же самое можно сказать о психике, которая порой отчаянно нуждается в преобладании инстинктов.

Но социально-культурный модус человеческого бытия считает себя главным. Он подчинил окружающую природу и желает теперь, чтобы и внутренняя сущность проявляла себя только по звонку, свистку или соизволению сознания, которое считает — исходя из реальности второй природы — допустимыми или нет проявления первой.