Невеста для психопата - Елена Белая Страница 35

кроме кофе пару раз было предложено вино, еще раз – джойнт доброй марихуаны, (но я не стала рисковать) и, наконец, в качестве варианта из ряда вон – совместный ланч. Во время которого, впрочем, стало понятно, что парнишка использует приглашение на обед в качестве маркетингового хода для привлечения клиенток на дорогой массаж.

Зато кофе по щедрой балканской традиции в Любляне лилось рекой. Его пили здесь много и часто, все и везде, начиная с шести утра и заканчивая поздней ночью. Словенский кофейный бизнес – это минимальные инвестиции в виде пары-тройки пластиковых столов и самой плохонькой кофемашины. Уличные кофейни в Любляне ничем не отличались одна от другой, располагались на расстоянии пары метров и при этом стабильно зарабатывали круглый год. Чашка кофе здесь – это символ национальной культуры и неизменный атрибут первого, второго, третьего и, смею предполагать, всех последующих свиданий, вплоть до вожделенного момента, когда измученная кофеином дама не решается, наконец, послать кавалера или последовать за ним прямиком в постель.

Словенцы скорее всего в этом не виноваты. Кофемания как основа свиданий внедрилась в местный менталитет не по причине национальной прижимистости словенских мужчин. Судите сами, нормальная заработная плата в Любляне составляет пятьсот-шестьсот евро, а аренда сносного жилья стартует от цифры в триста пятьдесят евро. Так что чашка кофе стоимостью в полтора евро – это, скорее, здравый расчет. Абсолютное большинство словенских кавалеров проживают с родителями не потому, что они великовозрастные дитяти, а потому что соотношение цен на жилье и уровня зарплаты не оставляет им шансов на самостоятельность.

Один мой местный знакомый, к слову, известный словенский радиоведущий, был вынужден прекратить наш многообещающий контакт по сугубо экономическим причинам.

Его звали Борис и он стал единственным человеком из словенского Тиндера, который не изнывал от похоти, обладал великолепным чувством юмора и умел быть романтичным даже в бюджетном режиме. Однажды ночью после рабочей смены на радио он взял и приехал из другого города, чтобы вместе побродить по ночной Любляне.

“У Словении всего один военный корабль, да и тот ходит только взад-вперед, никаких дополнительных маневров. Его, кстати, ваши русские списали и по дешевке продали нашим. Добавь к этой колымаге десять танков, больше у Словении просто нет, и ты поймешь почему наша армия самая миролюбивая в мире”. Я хохотала. Только вот жили мы с Борисом в разных городах, a регулярные встречи требовали временных и денежных ресурсов. Мой чудесный приятель был разведен, платил алименты и очень хотел съехать от родителей в собственное жилье. “Иногородние романы дырявят сердце и карманы,” – в нашем с Борисом случае это четверостишие как нельзя лучше обрисовывало крах наших совместных перспектив.

Еще одного моего веселого друга из того же Тиндера тоже порядком измучил квартирный вопрос. Так же, как Борис, он был разведен, a профессия шеф-повара хорошего ресторана национальной словенской кухни, хоть убей не пойму почему, не позволяла ему разъехаться с бывшей женой и детьми. Таким образом, неунывающий шеф-повар колесил по Любляне в поисках дам со свободной жилплощадью с рулем велосипеда в одной руке и банкой отборной марихуаны в другой. В общем, ему было весело все время, мне – только поначалу, но потом этот студенческий шарм начал надоедать.

Пару раз появлялся босниец Нихад с какими-то невнятными предложениями. В городе восемь музеев, четыре галереи, три театра и один камерный концертный зал. За городом – два сказочных озера, Юлийские Альпы и в часе езды Адриатическое море. А у него все стабильно до тошноты: "вино с кофе" да "кофе с вином". Короче, я устала от словенцев, боснийцев, хорватов, сербов и прочих местных. Завтра встречаюсь с немцем. На них еще есть надежда.

Закрыл мой личный Тиндер-сезон приезжий турист Михаэль, которого я сразу про себя стала называть Мишаней. Это удивительно, но все немцы, которых я встречала на своем пути, были как на подбор влюблены в пешие прогулки в горах и через одного в школе изучали игру на тромбоне. Спросите у своих друзей или друзей их друзей, и кто-нибудь обязательно расскажет историю про знакомого немца, который со школы играет на этом нелепом инструменте и обожает лазать в горы.

Именно поэтому немцы в любое время года носят шорты. Если в далеко не летний сезон в международном аэропорту вы увидите группу людей с рюкзаками и сверкающими лодыжками, можете даже не проверять – это немцы. Я видела подобные группы в Вене в конце декабря и в снежном январе в аэропорту Мюнхена. Мой новый знакомый Михаэль не был исключением. Явившись в Словению специально для того, чтобы взойти на знаменитый Триглав, немец заблаговременно организовал себе досуг через Тиндер.

С первого раза между нами, увы, не заискрило. Михаэль был суховат в общении и выглядел не сильно заинтересованным. Спасло положение только то, что мне лично что-то показалось в нем интересным. Жестковатое и притягательное одновременно. Таким брутальным шармом кинематограф иногда наделяет арийских солдат.

На первом свидании Михаэль, разумеется, решил подняться на гору. К счастью, таковая красовалась прямо в сердце словенской столицы и вела к старинному Люблянскому замку на вершине холма.

Сидим мы с Мишаней на вершине холма на лавочке молча. Кругом огни, молодежь целуется, чувствую себя дурой. Мысленно я уже подбираю слова для короткого прощания, и вдруг он говорит: “ Закрой глаза, тссс… ты слышишь, как звучит этот город?!"

Что было дальше, сложно описать словами. В меня, как в пустой сосуд буквально влилась магия вечернего города. Любляна переливалась колокольчиками счастливого смеха, разудалой балканской гармони и сентиментальной скрипки, шипела раскаленным грилем и ласкала томными всплесками большой степенной реки, вдоль которой оживленно шумели набитые до отказа рестораны. Октябрь нежил Любляну как женщину в объятиях теплого осеннего вечера. Михаэль взял мою руку в свою мягкую ладонь в самый подходящий для этого момент.

"В каждом новом месте я стою вот так с закрытыми глазами в самом центре и слушаю, как звучит город, " – поделилась со мной эта поэтичная душа в теле арийского солдата. Кажется, в этот момент я в него и влюбилась.

“Все немцы – расчетливые сволочи”, – опустила меня с небес на землю соседка по общаге. Татьяна была настоящим экспертом по немцам и за вечерней сигареткой с ментолом могла рассказать о Германии то, чего не пишут ни в путеводителях, ни в специальных "бабских" статьях. Будучи дочерью русской эмигрантки, она прожила в Мюнхене пять лет, активно