Капитан Гвоздев - Евгений Иоников Страница 2

Зная Волкова как друга своего сына, они, несмотря на риск, оставили его в своем доме. Спустя некоторое время он попросил хозяйку отнести записку Клочко Нине, пояснив, что ее муж был десантирован вместе с ним. Что было написано в записке, Кутик не знала, но Клочко через нее передала Волкову, что с ним хочет встретиться старший их группы.

На следующий день Клочко привела к ним капитана Гвоздева, который в то время имел документы на имя Боровика Виктора Викентьевича. Сам же Волков имел документы на имя Будай Владимира. Вскоре Гвоздев перебрался из Щомыслицы в Минск и некоторое время проживал с Волковым в доме у Кутик. Клочко с радистом оставались в Щомыслице [9, c.153].

Не вышедшая на связь группа Юркянца беспокоила Москву. В скором времени Гвоздев получил радиограмму из 4 Управления НКВД СССР с указанием разыскать ее и взять под свое руководство [4, c. 141].

Как это было показано выше, Василий Юшкевич, неформальный после гибели командира лидер группы, скрывался в Минске у своей сестры Антонины Анисимовой. Второго участника этой группы Татаржицкого забрала и перевезла в Минск жена. Радист Ковалевский получил наиболее тяжелые ранения в перестрелке, не имел родственников в Минске и оставался в деревне Васильково на попечении Степана Дедюли. После ранения у него гноилась рука и требовалось лечение с помощью врачей, которых в Васильково не было [6, c. 164].

Отлежавшись две недели в доме Анисимовой, Юшкевич навестил его в Василькове. Он пытался оказать Ковалевскому медицинскую помощь, но его состояние не улучшалось. Возвратившись в Минск, Юшкевич пошел к Татаржицкому посоветоваться на предмет оказания помощи радисту. Было очевидно, что в деревенских условиях вылечить его не удастся. Решили переправить Ковалевского в Минск, Татаржицкий предложил использовать врача, который лечил его. Затем, если Ковалевский поправится, Юшкевич и Татаржицкий планировали достать ему паспорт и отправить куда-либо в деревню по своим связям, где он мог бы беспрепятственно жить.

Как это ни удивительно, этот несколько фантастический план (по крайней мере, его первая часть) был реализован. Во второй половине марта1, Степан Дедюля и сестра Юшкевича Антонина привезли Ковалевского в Минск на квартиру к Анисимовой. Его сфотографировали, сфабриковали ему приличные документы и на третий день Татаржицкий отвез радиста к врачу.

В это же время у многих героев нашего повествования произошло несколько случайных встреч, повлиявших на ход дальнейших событий. Во время описанного выше посещения Татаржицкого Василий Юшкевич застал у него незнакомого мужчину в штатском. Это был сослуживец Татаржицкого по довоенной работе на Минском железнодорожном узле – некто Котиков Алексей Лаврентьевич. Татаржицкий заверил Юшкевича, что Котиков является членом подпольного комитета Минского железнодорожного узла, а также сообщил, что с первых дней своего пребывания в городе он поддерживает с ним связь; кроме того, он убеждал Юшкевича, что Котиков может достать для них рацию. Позже Юшкевич выяснил, что Котиков пристроил их радиста Ковалевского на конспиративной квартире подпольщиков, на которой ему оказывалась медицинская помощь [10, c. 147].

В эти дни капитан Гвоздев и разыскал остатки группы Юркянца, ответственность за которую на него возложила Москва. Владимир Волков случайно повстречал на улице пошедшего на поправку Ковалевского, через которого не только вышел на Татаржицкого и Юшкевича, но и установил связь с минским подпольем в лице Алексея Котикова [4, c. 141]. При этом следует принимать во внимание, что для подобного рода контактов с местным сопротивлением разведчикам требовалась санкция московского руководства, а Владимир Волков действовал даже без ведома своего непосредственного начальника капитана Гвоздева. Как сообщает Кутик Мария Константиновна, примерно в марте 1942 года Волков в ее присутствии (в квартире была всего одна комната, что затрудняло конспирацию разговоров проживавшим у нее разведчикам) рассказал Гвоздеву о встрече со знакомым железнодорожником, который, с согласия Волкова, познакомил его с подпольщиками как бежавшего из плена бойца РККА. Гвоздев отчитал Волкова и на следующий день ушел в Щомыслицу, в которой проживал их радист с радиостанцией (вместе с Клочко у отца последнего) для переговоров с начальством. По возвращении в город он сообщил, что Москва одобрила установление связей с местным подпольем [9, c. 154].

Алексей Котиков на допросах в 1943 году несколько подробнее рассказал о том, как был установлен контакт разведчиков с минским подпольным комитетом. Согласно его показаниям, еще в конце февраля или в начале марта 1942 года Волков уже участвовал в одном из заседаний группы коммунистов железнодорожного узла. При этом он представился минским подпольщикам вовсе не бежавшим из лагеря военнопленным, а разведчиком, прибывшем со специальным заданием из Москвы и просил присутствовавших организовать ему встречу с Котиковым, с которым был знаком с довоенных времен. Вскоре такая встреча состоялась. При этом Алексей Котиков опознал Волкова, который до войны работал на Минском железнодорожном узле в тресте спальных вагонов, а сам Котиков занимал должность начальника отдела кадров Минского депо.

В течение нескольких часов они ходили по улицам и беседовали. Волков информировал Котикова, что он прибыл в составе группы из Москвы по заданию НКВД СССР для выполнения разведывательной работы. Тот, в свою очередь, сообщил разведчику о наличии в Минске подпольного горкома партии, а также о созданном военными-окруженцами Военном Совете партизанского движения (ВСПД). Волков просил познакомить его с председателем Военного Совета. Алексей Котиков ответил на эту просьбу согласием и дал ему свой адрес для очередной встречи. Спустя несколько дней Волков пришел по указанному адресу (ул. Толстого, дом №18, кв. 3), где Котиков ожидал его вместе с руководителем ВСПД Иваном Роговым. Волков рассказал Рогову о том, что представляет прибывшую в Минск группу работников НКВД СССР и проинформировал его о характере задания, выполняемого ими. Рогов, в свою очередь, просил связать его с начальником группы Гвоздевым [5, c. 165 – 166].

Через некоторое время Волков сообщил Гвоздеву об углублении своих контактов с минским подпольем. Он поставил командира перед тем фактом, что познакомился с руководством Военного Совета партизанского движения – с его руководителем Иваном Роговым, начальником штаба Иваном Беловым и начальником особого отдела организации Иваном Вербицким, а самое главное – в том, что признался Рогову, кем он является на самом деле и рассказал тому о наличии у них радиосвязи с Москвой.

Волков передал Гвоздеву приглашение на заседание подпольной организации. Гвоздев опять отругал Волкова за самовольные действия [9, c.154].

Во избежание неприятностей он снова по радио сообщил в Москву о контактах с подпольем; из Москвы разрешили действовать по своему усмотрению. После этого Гвоздев и Волков решили посетить собрание подпольщиков. Через Алексея Котикова Гвоздев вызвал на него и объявившихся к этому времени Юшкевича с Татаржицким – для встречи с прибывшим из Москвы их новым начальником (с кем именно не сообщалось).

Совещание состоялось 20 марта 1942 года на конспиративной квартире минских железнодорожников. Часов около 4 дня Алексей Котиков проводил Юшкевича и Татаржицкого на квартиру бывшего начальника Минского паровозного депо Федора Кузнецова, находившуюся в садике возле железнодорожного моста. Там они встретили Ковалевского и Дмитрачкова2, а также нескольких незнакомых им людей. Пришедших попросили подождать [10, c. 148].

Во второй комнате в этот момент проходило свидание капитана Гвоздева с руководством ВСПД. Глава Военного Совета Иван Рогов предъявил Гвоздеву свой партийный билет и удостоверение личности помощника начальника штаба 10 армии, а также рассказал ему, как во время отступления советских войск отстал от своей части и остался в тылу противника, где сейчас занимается подпольной работой и организацией партизанских отрядов. Поведение Ивана Рогова капитан Гвоздев посчитал искренним, его рассказ расположил его к доверию. В конце разговора Рогов попросил о новой встрече, на которую капитан Гвоздев дал свое согласие [7, c. 139]. Встреча была назначена на 27 марта на конспиративной квартире в Молочном переулке.

После этого Юшкевича, Татаржицкого и Ковалевского