Константинополь и Проливы. Борьба Российской империи за столицу Турции, владение Босфором и Дарданеллами в Первой мировой войне. Том I - Евгений Александрович Адамов Страница 103

Сазонов.

115. Российский посол в Риме А. Н. Крупенский министру иностранных дел С. Д. Сазонову

Письмо

Рим, 25 февраля /10 марта 1915 г.

Милостивый государь, Сергей Дмитриевич.

К моим донесениям, отправленным неделю тому назад, я не могу прибавить ничего существенного, так как политическое положение в Италии не изменилось, да и едва ли так скоро изменится.

Смелые наступательные действия англо-французского флота в Дарданеллах продолжают привлекать все внимание здешнего общественного мнения и правительства; печать и консульства не скрывают от себя, что всеми ожидаемое падение Константинополя поставит ребром вопрос о вмешательстве Италии, и признаки позволяют думать, что кабинет господина Саландра начинает убеждаться в необходимости для Италии выйти из ее созерцательной роли и принять участие при разделе Турции, которая, наконец, потеряет свои владения в Европе после почти что пятисотлетнего господства на Босфоре. Правда, не исключена также принципиальная возможность, что в последнюю минуту Австрия купит нейтралитет Италии серьезными территориальными жертвами, на которые здесь, впрочем, правительство не надеется, несмотря на заманчивые прельщения берлинского кабинета.

Но прежде, чем прийти к каким-либо окончательным решениям, находящееся у власти правительство должно окрепнуть, и, в этом отношении, немалое значение для его спокойствия имеет состоявшееся на днях сближение между господами Саландра и Джиолитти после державшейся сначала в тайне беседы обоих государственных мужей[485]. Теперь господин Саландра может быть уверен в полной поддержке его приверженцами Джиолитти, и никаких неприятных для него запросов, прений или голосований ему нечего более опасаться. Газетам было сообщено, что господа Саландра и Джиолитти пришли к полному соглашению, но, вместе с тем, осторожно умалчивалось о содержании этого соглашения. Отсюда разные толки; но едва ли можно сомневаться, что соглашение состоялось при некоторых уступках со стороны г. Джиолитти, позволивших г. Саландра выступить, в некоторых случаях, несколько определеннее, чем он это делал до сих пор. Так, например, здесь всеми обсуждаются слова, сказанные им в Гаэте при закладке некоторых портовых работ; одному оратору, возгласившему «да здравствует нейтралитет», господин Саландра возразил, при громких рукоплесканиях: «Нет, господа, да здравствует не нейтралитет, а Италия». Когда же один из присутствующих генералов в воодушевленной речи сказал: «Мы заменим возглас „ура“ боевым кликом Италии „Савойя, вперед!“». Саландра встал, подошел к оратору и расцеловал его при восторженных демонстрациях всей залы.

Но, как только что сказано, существенного изменения все это не означает, и за словами не следует еще дела…[486]

Предстоящее мое отозвание вызвало в печати не мало толков. Большинство итальянских газет правильно приписывает его семейным, а не политическим причинам и подчеркивает, что сердечность отношений, установившихся между Россией и Италией, от этого не пострадает. Газеты же, находящиеся на откупе у австрийцев и немцев, точно так же и печать в Германии, злорадствуют и усматривают в моем отозвании победу австро-германской дипломатии и порицание императорским правительством моих слишком-де явных усилий убедить итальянцев в необходимости войны против Австрии.

После того как распространилось здесь известие о перемене в дипломатическом представительстве России в Риме, я не мог избегнуть посещений журналистов. К препровождаемому при сем обзору печати, составленному статским советником Томашевским, приложена также вырезка из одной из самых влиятельных итальянских газет «Corriere della Sera»[487], в которой совершенно верно передается мой разговор с редактором этой газеты не только о причинах моего отозвания, но и мои суждения об итальянской политике в настоящую знаменательную историческую годину. Позволяю себе привлечь внимание вашего высокопревосходительства на эту статью.

Примите, милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и таковой же преданности.

Крупенский.

P. S. Только что получил Вашу телеграмму, которою ваше высокопревосходительство извещаете меня, что государь император всемилостивейше соизволил назначить меня членом государственного совета[488].

Повергаю к стопам его величества мою верноподданническую благодарность за оказанную милость и прошу государя верить, что я и впредь буду служить его престолу верой и правдой.

Ut in litteris.

Крупенский.

116. Российский посол в Париже А. П. Извольский министру иностранных дел С. Д. Сазонову

Телеграмма

№ 126. 25 февраля ⁄ 10 марта 1915 г.

Копия в Лондон.

Получил Вашу телеграмму № 1001.

Сообщил ее содержание Делькассе, который высказал мне, по первому впечатлению, нижеследующее. Участие Италии в борьбе союзников против Австрии и Германии продолжает казаться ему весьма желательным как с точки зрения нравственного впечатления, так и в военном отношении; он вполне согласен с Вами, что почин переговоров должен принадлежать Италии; само собой разумеется, что Италия должна выступить не только против Турции, но и против Австрии; впрочем, по имеющимся у Делькассе сведениям, итальянское правительство не стремится непременно принять участие в действиях против Проливов и Константинополя. Наконец, что касается пересмотра обещаний, которые Россия, Франция и Англия соглашались дать Италии шесть месяцев тому назад, то Делькассе очень опасается, что всякое ограничение этих обещаний способно оттолкнуть Италию от союза. Насколько ему известно, Италии были обещаны лишь Трентино, Триест и Валона, и Делькассе не видит, что нужно из этого урезать, тем более что с германской стороны ей сулят мирное присоединение Трентино. Делькассе даст окончательный ответ по внимательном рассмотрении Вашего предложения.

Извольский.

117. Российский посланник в Бухаресте С. А. Поклевский министру иностранных дел С. Д. Сазонову

Телеграмма

№ 154. 4/17 марта 1915 г.

Ссылаюсь на мою телеграмму № 16[489].

Упомянутое в этой телеграмме лицо вернулось из своей поездки в Вену и Рим и поделилось со мною своими следующими впечатлениями: итальянское правительство сознает, будто бы, еще более, чем общественное мнение, необходимость для Италии проявить себя великой державой во время нынешнего кризиса, а также и то обстоятельство, что только война может действительно обеспечить интересы Италии. Так как выступление последней на стороне Австрии немыслимо, то Италия будет воевать на нашей стороне, причем момент ее выступления зависит от того, насколько германской дипломатии удастся его оттянуть или нашей его ускорить. Австрия и Германия, будто бы, предложили на прошлой неделе Италии Трентино до линии Боцена и город Горицу, при условии уплаты Италией 150 миллионов франков, обязательстве сохранить нейтралитет до конца войны и демобилизации итальянской армии. Мой собеседник уверен, что подобные предложения не имеют никаких шансов на успех. Он сообщил мне также, что итальянское правительство очень озабочено тем, что державы Тройственного согласия