Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити - Массимилиано Л. Капучио Страница 10

Когда Джокер спорит с Харви Дентом в больнице после того, как изуродовал его, мы видим ярчайшее проявление его менталитета. Джокер признает, что его цель – не закончить игру, а уничтожить Готэм. Он хочет показать, насколько абсурден город. Там, где Бэтмен, а до него конфуцианцы стремились установить правила и незыблемые ценности, Джокер хочет, чтобы мы увидели неразумность попыток сформулировать правила игры, находящейся за пределами нашего понимания, а после следовать им. Чжуан-цзы пытается отбросить социальные категории, которые затуманивают наше сознание. Хаос Джокера справедлив в том же смысле. Это не личная неприязнь к какому-то человеку или идее – это вызов самой идее стабильной веры как таковой.

Желанен ли такой образ жизни? Согласно «стандартной готэмской морали», Джокер – плохой парень, так что стремящиеся к хорошей жизни не могут подражать ему. Но Чжуан-цзы обращает внимание на то, что даже базовая концепция добра и зла сама по себе является оценочным суждением, спором о правилах. Что, если мы попытаемся увидеть Джокера через призму Чжуан-цзы? Не как добро или зло, но что-то совсем другое. Бэтмен и гангстеры – это ян и инь соответственно. Вместо этого Джокер-козырь предлагает идти по миру, не стиснув зубы и не цепляясь за свои убеждения, не пытаясь победить. Это не доктринальное утверждение о том, что правильно, а что нет, – это терапевтический подход к жизни. Даосизм говорит нам, что мы, люди, забыли, что являемся частью природы, чего-то более глубокого и дикого, чем наши человеческие категории. Эта дикость не всегда безопасна, ее не всегда легко понять, но она часть нас самих, и ее отрицание приводит к своеобразной ностальгии, усталости и экзистенциальному утомлению.

Искренность или подлинность

Когда мы называем Джокера «злом», мы исходим из точки зрения Бэтмена, из конфуцианской концепции этики искренности. Конечно, Джокер неискренен, но в этом есть смысл, так ведь? Как может Джокер быть искренним? У него нет четкой идентичности, нет стабильной системы ценностей. У Джокера есть много вариантов истории своего происхождения; в фильме «Темный рыцарь» он сам предлагает несколько противоречивых версий. Нет смысла обвинять Джокера во лжи. Или, по крайней мере, это кажется довольно беззубой критикой. Дикость Джокера указывает на глубокую разницу между искренностью и подлинностью. Конфуцианская этика ценит искренность, но Чжуан-цзы показывает, что за искренность приходится платить (постоянный моральный надзор за собой и другими, стремление выполнять свои роли, а не заботиться о себе). Джокер явно неискренен, однако эта неискренность естественна. Он сторонится стабильности во всех ее проявлениях, не только закона, порядка и истины, но и самой идентичности. И из-за этой тотальной неискренности Джокер – подлинно неподдельный козырь.

Глава 3

Дионисийский клоун: анализ Шута с помощью философии Ницше.

Марко Фаваро

«…Ничто не доставляет нам такого удовольствия, как шутовской колпак: он нужен нам для нас самих»[38], – пишет немецкий философ Фридрих Ницше (1844–1900). Высмеивая истины и ценности, «шут» разрушает и бессмысленный мир, обнажая хаос, который скрывается за привычным фасадом. Он являет собой дионисийское начало, гибельное по своей природе стремление, которое тем не менее необходимо для создания рациональных иллюзий. В Джокере легко рассмотреть воплощение разрушительной силы Диониса, свободный дух, который смеется над человеческими ценностями и условностями и принимает абсурдность мира. Дионис противостоит Аполлону, богу солнца, рациональной мысли и порядка. Однако мы не можем просто отождествить Джокера с Дионисом, а Бэтмена – с Аполлоном. Хотя Бэтмен известен как помешанный на контроле герой, который борется за аполлонический порядок, он сам продукт Диониса и его выражение. Бэтмен и Джокер по-разному реагируют на Диониса, на тот «плохой день», который навсегда меняет их жизни. Джокер принимает абсурд, в то время как Бэтмен «продолжает притворяться, что у жизни есть смысл»[39]. Может ли Джокер создать новый смысл, или он просто «шут», который способен только разрушать? В этой статье мы рассмотрим некоторые из самых знаковых историй о Джокере, чтобы понять, что для человека значит «открыть того героя и вместе с ним того дурня»[40], когда он хочет справиться со «страшной, черной шуткой, [которой является мир]»[41].

Слишком много Джокеров

Кто такой Джокер? Или нам следует спросить, кто такие Джокеры? Персонажи, которые существуют уже много десятилетий, часто подвергаются ремейкам, перезапускам и переосмыслениям. Однако эти многочисленные версии важны для Принца-клоуна преступного мира. Как говорит Дэн Хассун, «у Джокера нет первоисточника, поэтому точная суть его персонажа разбросана по многочисленным текстам разных поколений»[42].

Существование разных Джокеров может иметь множество причин (маркетинговые цели, изменение духа времени, социально-исторические тенденции, смена актера)[43], но мы будем следовать идее Моррисона, которую он выразил в «The Clown at Midnight» («Клоун в полночь»): каждая версия – это не самостоятельный персонаж, а все тот же Джокер, который переосмысливает себя, «переосваивая» более ранние формы[44]. «Он меняется каждые несколько лет <…> У него нет единой личности, вспомни, только ряд „суперперсон“…»[45], – утверждает Бэтмен в комиксе Моррисона. Трансформация Джокера описана ярко: «Множество голосов Джокера борются за контроль, пока он готовится совершить богохульство, родив самого себя, словно перевернув слово Божье»[46]. Марк П. Уильямс пишет: «Джокер Моррисона усвоил призматическую или многовекторную форму: он неконгруэнтен самому себе»[47]. Отсутствие фиксированного «Я» – и, как следствие, воссоздание «я» – согласуется с тем, что Клоун является выражением дионисийской реальности, которую описал Ницше.

Бог вина и музыки, иррациональности и хаоса

Дионис, сын Зевса и Семелы, с самого рождения отличался двойственной природой. Его называли «дважды рожденным», потому что он пробыл в утробе матери только шесть месяцев, а затем Зевс убил ее. Гермес спас его, зашив в бедро Зевса, чтобы он рос там[48]. Его внешность неоднозначна: он «воспринимается одновременно как человек и животное, юноша и взрослый»[49]. Он бог вина, но одновременно и опьянения, экстаза и ритуального безумия. «Мифы о Дионисе и его культы часто жестоки и причудливы, они представляют угрозу для установленного общественного порядка»[50].

Чтобы описать два основных начала человека, Ницше противопоставляет фигуру Диониса фигуре Аполлона – бога солнца, изобразительного искусства и рационального