СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков Страница 90

третья рубли да хотел де сестру ево девку дать насильством замуж и ево де в том сажал в тюрьму. И он де от тюремны нужи дал ему пол четверта рубли»; «У нево де Васьки Быкова с Янка написан в белогородском полку в драгунех и я де за сына своего служил в Беле городе два годы и пришел домов. И он де взял с нево МЕ (45) алтын да у нево ж де драгунка Агейко Морозов покрал клеть со всеми его животами. И я де бил челом Дмитрею Албычеву на нево о суде. И он де мне суда на нево не дал. Только де меня бил»; «Да с нево де Лазарка Микулина взял он Дмитрей рубль денег напрасно. Три сына де у меня на службе да меня ж де хотел послать в Белгород в провожатых»; «Ондроско Булахтин человек одинокой а он де Дмитрей хотел иво в целовальники написать в таможню и за то с нево взял полтора рубли»; «У нево де Парфенка Булахтина приходил брат иво Кленка из Бела города за запасом с отпуском. И он де Дмитрей за то с нево взял полтину. Да я ж де варил вино являл в таможне голове и целовальнику и он де Дмитрей винной котел вынял и к себе взял. И я де тот котел выкупил а дал ему Дмитрею полтину»; «У нево де Наумка Булахтина взял рубль за то что хотел иво в провожатых в Белгород послать за драгуны за беглыми да не послал»; «У нево де у Савки Трунова взял рубль хотел в плотники к стругом послать. А я де плотничать не умею»; «Ево де Савку Кузнецова хотел послать в Козлов стругов делать и я де ему от тово дал рубль». Ещё про одного каликинца читаем: «У нево де Ивашка Агеева (…) отнял у нево на реке DI (14) сомов цена сома пол третья рубли да восемь сетей передрал и пометал цена сетям пол третья рубли». Нужно отметить, что сомов воевода отнимал исключительно у жителей села Каликина. Добренцы предъявляли на суде, что Албычев забрал у них возы рыбы. Ратчинцы – тоже. Кроме того, жители села Ратчино ещё и щук ловили. У жителей сёл, лежащих в удалении от реки Воронеж, рыбу не реквизировали. Значит, они обходились без рыбалки на протяжении многих лет, то есть были значительно беднее, в первую очередь, каликинцев, а также добренцев и ратчинцев, которые рыбу возами считали. Судя по всему, рыбалка была очень серьёзной статьёй дохода насельников берегов Воронежа. В документе имеется любопытная формулировка жителей прибрежных сёл об их месте обитания и о государевом пожаловании: «…тою де рекою пожаловал великий государь городцких и уездных людей и попов безоткупно потому что стала та река под городом и под уездом под их усадьбами». Замечательно сформулировано! Не перестаёшь восхищаться музыкой языка предков! Дмитрий Албычев решил попрать царёво пожалование. «Он же Дмитрей в Добром городище заповедал им рыбу ловить в реке Воронеже и в озёрах лутчие места и велит де в тех местех рыбу ловить на себя и в сады сажать и тех садов с рыбою велел им стеречь от Семёни дни до Рожества Христова человека по три и по четыре и больше. А которая де рыба в тех ево садах за чьею сторожею умрёт и с тех людей он Дмитрей правил цену вдвое». Семёнов день – это середина сентября. Арабский шейх какой-то, а не воевода небольшого городка! В том и была причина конфликта, что драгуны привыкли служить государю, а Албычев решил весь уезд заставить работать на себя. В том числе и поэтому он избивал служилых людей – они не торопились мириться с новыми порядками.

Вот ещё кое-что есть интересное про каликинцев: «У него де Сидорка Сладково Дмитрей Албычев сына в тюрьму сажал в солдацкой службе и взял с него рубль. Да он же де Сидорко почал было о Рожестве Христове вина для празника варить он объявясь томоженному голове и целовальником и он де Дмитрей котёл винной чюжой вынял и взял в город. И я де у него у Дмитрея тот котёл винной выкупил дал выкупу полтины»; «Он де Стенька Чаплин Белогородцкого полку драгун и бил де я челом ВГ чтоб мне служить по Доброму городищу в отцово место что отец ево стар. И государь де меня пожаловал дана де мне о том память что мне служить в отцово место. И он де Дмитрей ту память взял к себе а с меня де взял три рубли а с отца де моего взял без меня рубль покамест де я к Москве бить челом ходил»; «Ево де Омельку Выглазовского Дмитрей Албычев бил до полусмерти за то что привели де мы обличеново вора драгуна Агейку Морозова. И я де был в провожатых. И он де меня за то бил да с нево ж де Омельки взял дватцать алтын денег»; «Ево де капрана Томилку Ильина Дмитрей Албычев бил напрасно ослопом. И он де от ево бою лежал четыре недели за то что челобитную написали они изветную на драгуна на Агейка Морозова». Такие примеры помогут перейти к обобщениям и к объяснению преступного замысла несостоявшегося нувориша.

Очевидно, что Дмитрий Албычев использовал любую возможность для мздоимства. Так же, как и Обернибесов, он находил поводы вымогать взятки. Непонятливым грозил тюрьмой, избивал, отнимал у них имущество. Хорошими предлогами были государевы дела: струговое дело в соседнем Козлове, провожание стругов до Воронежа, отпуск и, тем более, незаконная отлучка из полка в Белгороде, провожание нетчиков туда же в Белгород, поручение работы целовальника, то есть сборщика пошлин. Но Албычев не ограничился только вымогательством и разбойным отъёмом имущества. Он действовал масштабно. Ни один купец во времена воеводства Албычева не мог спокойно проехать по большой дороге, идущей мимо Доброго Городища. Все добренские драгуны заявляли на очной ставке: «которые люди едут мимо Доброго городища и он Дмитрей имал их в город и грабливал». Такие купцы исчислялись десятками, ущерб каждого доходил до десяти рублей и даже больше. Особенно страдали почему-то романовцы: «Романова городища человек сорок заворотил в город и имал у них деньги и соль». Методы воздействия были стандартные: «бил и грабил в тюрьму сажал и выкуп на них брал». Чаще всего Албычев отнимал у купцов лошадей, но были и помимо этого варианты, которые устраивали ненасытного мздоимца.

Кроме того, на дорогах