Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин Страница 8

Своим чередом развивались события и в Сан-Франциско. Около полудня 23 августа Исайя Лис поговорил по телефону с Генеральным прокурором Делавэра Робертом Уайтом (Robert C. White), заверившим начальника полиции в том, что следствие можно считать законченным и детектив МакВей в ближайшее время отправится в Калифорнию для преследования Корделии Боткин там. Лис истолковал услышанное таким образом, что Корделию пора «брать» без промедления. Вызвав к себе детектива Эда Гибсона, начальник полиции приказал тому озаботиться оформлением ордера на арест подозреваемой. В мотивировочной части надлежало указать, что арестный ордер в Делавэре уже оформлен.

Детектив «взял под козырёк» и, заехав по пути в офис окружного прокурора Хосмера (Hosmer), рассказал там о поручении начальника полиции произвести арест. Сотрудники прокуратуры в помощи не отказали и в течение буквально получаса оформили необходимое постановление, с которым Гибсон отправился в суд. Дежурный судья с говорящей фамилией Хоакимсон (Joachimson) также не стал «делать сложным то, что проще простого» [это аллюзия на текст песни группы «Наутилус помпилиус»] и быстренько подписал ордер на арест.

Гибсон резво прыгнул в поезд и в 20:15 прибыл в Стоктон. На вокзале его встречали местные блюстители порядка во главе с начальником местной полиции Джозефом Гэллом (G.D. Gall). Последний был предупреждён о приезде Гибсона телефонным звонком Лиса. «Законники» без проволочек направились на Вебер-авеню, где в доме № 209 находился «Виндзор». Местонахождение Корделии тайны не составляло, поскольку Гэлл уже двумя днями ранее в инициативном порядке распорядился установить за женщиной негласное наблюдение. Появление полиции вызвало переполох в отеле. Его работники, сообразив, что на их глазах происходит нечто сенсационное, позвонили газетчикам, и те буквально через четверть часа уже вовсю шныряли как вокруг «Виндзора», так и внутри него. В утренних газетах появились подробные репортажи, повествовавшие об аресте буквально со стенографической точностью.

Корделия просила Гэлла разрешить ей провести ночь в «Виндзоре», но начальник полиции отказал ей в этом. Женщине дали четверть часа на приведение себя в порядок и укладку вещей. Уэлкому Боткину начальник полиции разрешил сопровождать жену в тюрьму округа Сан-Хоакин, где ей предстояло провести ночь. Утром 23 августа детектив Гибсон повёз Корделию в Сан-Франциско.

Слева: Гэлл, начальник полиции Стоктона. Справа: Эдвард Гибсон, детектив полиции Сан-Франциско. И тот, и другой участвовали в аресте Корделии Боткин, хотя их привлечение к этой довольно рутинной процедуре вряд ли обосновано какими-либо рациональными соображениями. Пиар чистой воды — и только!

Вместе с Корделией была задержана и Рооф, точнее говоря, её «пригласили» на допрос в Сан-Франциско, пообещав отпустить после того, как она ответит на все вопросы. В окружении толпы полицейских в штатском и форме Рооф не могла ответить отказом, можно не сомневаться, что в той обстановке её бы доставили на допрос силой.

Для самой Корделии арест явился немалым потрясением, по-видимому, до вечера 23 августа она не сознавала всю серьёзность складывавшейся ситуации и ожидала вызова на допрос, в ходе которого ей будет предоставлена возможность дать необходимые разъяснения и доказать собственную невиновность. Допрос, однако, состоялся только после заключения под стражу, а сам арест, повторим, был произведён ещё до того, как улики из Делавэра попали в Калифорнию. Фактически основанием для ареста явились газетные статьи и некие устные (по телефону) переговоры между «законниками» разных штатов.

Корделия после ареста повела себя неадекватно. Попав в окружную тюрьму в Сан-Франциско, она стала говорить и вести себя так, точно была знатной дамой, а тюремный конвой являлся её слугами. Некоторые её выходки и требования показались до такой степени неуместными, что к Боткин был вызван полицейский врач по фамилии Стоун. Ему предстояло определить, симулирует ли арестованная сумасшествие или же у неё в самом деле под воздействием ареста проявилась душевная болезнь.

Доктор дал Корделии снотворное, и она проспала около шести часов. Проснувшись, она почувствовала себя лучше и утром 24 августа вела себя уже вполне адекватно.

После перевозки по железной дороге из Стоктона в Сан-Франциско Боткин предстала перед начальником полиции Лисом, решившим лично провести первый допрос опасной отравительницы. Арестованная категорически отвергла свою причастность к отравлениям в Делавэре и заявила, что ни разу не покупала конфеты не только в «Wave Candy Store», но и в Стоктоне вообще. Также она заявила, что каждое её сообщение о пребывании в том или ином месте может быть проверено и что ей покуда не знакомы доводы её виновности, но она не сомневается, что сможет их опровергнуть, как только полиция займётся таковой проверкой по существу.

Ещё даже не зная, на какие даты начальник полиции желает установить её alibi, Корделия со всей возможной тщательностью восстановила собственные перемещения с 27 июля до момента ареста. По её словам, в тот день (27 июля) она заболела воспалением лёгких и не выходила из гостиничного номера в Стоктоне до 31-го числа. Когда утром 31 июля почувствовала себя лучше, отправилась в Сан-Франциско, там в обеденное время её посетил доктор Джордж Террилл (George M. Terrill). Вечером того же дня она возвратилась в Стоктон. 1 августа номер не покидала, поскольку по-прежнему чувствовала себя не очень хорошо, на следующий день вышла в холл гостиницы, чтобы совершить телефонный звонок, после чего возвратилась в номер и заказала куриный бульон. 3 августа Корделия, по её словам, также оставалась в номере и вышла на улицу только 4-го числа. Отвечая на многочисленные уточняющие вопросы, в частности о собственном местопребывании 18 июля [времени отправки анонимного письма с оскорблениями], Боткин отвечала быстро и не раздумывая. Если говорить именно о 18 июля, то в тот день Корделия, по её словам, находилась в городе Юрика (Eureka), расположенном более чем в 400 км от Сан-Франциско.

Журналисты со ссылкой на полицейских, имевших возможность следить за ходом первого допроса, написали, что арестованная держала себя свободно, отвечала на вопросы быстро и проводившие допрос ни разу не сумели поймать её на противоречиях или лжи.

Разумеется, был проведён и допрос Альмиры Рооф. Последняя подтвердила факт заболевания Боткин в конце июля — начале августа и заявила, что 28, 29 и 30 июля находилась подле Корделии, выполняя функции сиделки. Боткин подхватила что-то похожее на воспаление лёгких, они сильно кашляла, у неё была повышена температура и тому подобное, в общем, в те дни она чувствовала себя очень нехорошо. На вопрос о том, известно ли Рооф что-либо об отношениях журналиста Даннинга и Боткин, свидетельница ответила, что отношения эти выглядели со стороны очень дружескими и даже добросердечными, Корделия считала Джона большим ребёнком, заботилась о нём по-матерински и помогала деньгами. Однажды