Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю Страница 73

орехи в пакете, а не на блюдце. Она потребовала, чтобы пилоты развернули самолет, готовившийся к взлету в международном аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке, чтобы высадить провинившегося стюарда. Отец Чо, председатель совета директоров Korean Air, был вынужден принести извинения после того, как видеозапись «буйства из-за орехов» стала вирусной. Расследование показало, что в 2013 году Чо уже оскорбляла стюардессу за неправильное приготовление лапши рамен — этот инцидент авиакомпания скрыла, приказав своим сотрудникам удалить все записи вспышки гнева Чо и потребовав от пострадавших не раздувать из мухи слона. Для корейцев, смотревших видео, поведение Чо не было чем-то из ряда вон выходящим, напротив, это было типичным проявлением высокомерия членов семейных конгломератов и их злоупотребления властью на рабочем месте.

На основании показаний свидетелей окружной суд Сеула обвинил Чо в нарушении плана полета в международном аэропорту Кеннеди (правонарушение, за которое предусмотрено наказание до десяти лет лишения свободы), а не в совершении насилия в отношении своих сотрудников. Однако Верховный суд Сеула отменил этот приговор и сократил срок наказания до десяти месяцев, которые Чо сможет отбыть после двухлетнего испытательного срока. После оглашения вердикта ее немедленно освободили из-под стражи. Гражданские иски, поданные стюардом и командиром экипажа, были отклонены. Они не могли тягаться с самыми мощными юридическими фирмами, представлявшими интересы Чо. К тому же американскому суду было сложно привлечь к ответственности ответчицу, проживающую в Корее.

Показатели Южной Кореи в области социального прогресса, то есть ее способность удовлетворять базовые человеческие потребности, удручающе низки для одиннадцатой по величине экономики мира. К примеру, лишь 10,4 % ее ВВП расходуются на социальные программы, а системы социальной защиты не существует вовсе. Более того, по данным Корейского института труда (2011), уязвимые группы населения, такие как пожилые люди, живут в бедности (48,6 %). Налоговая система Республики Корея ставит в привилегированное положение экономическую элиту, в результате чего между бедными и богатыми образовалась зияющая пропасть. Качество жизни, даже при наличии смартфонов и других цифровых технологий, нельзя назвать высоким, о чем свидетельствует одна из самых низких в мире средняя продолжительность сна (7 часов 49 минут).

Несмотря на квантовый скачок страны в XXI век благодаря инновациям и технологиям, отношение Южной Кореи к гендерному равенству меняется крайне медленно, даже после создания Министерства по вопросам гендерного равенства и семьи. Концепция мужского превосходства уходит корнями в конфуцианские ценности и традиции, что позволяет мужьям «наказывать» своих жен за закрытыми дверями, не опасаясь последствий. Деспотизм и произвол в отношении корейских женщин — изнасилования, домашнее насилие и убийства — остается запретной темой. Пострадавшие вообще крайне редко обращаются в полицию, особенно если это мужчины. Чаще всего жертвами насильственных преступлений становятся женщины. По данным Корейского института развития женщин, в 2014 году число случаев сексуального насилия достигло тридцати тысяч. До середины 1990-х годов жертвы изнасилования должны были доказать, что они пытались защитить свое целомудрие, согласно Статье 32 Уголовного кодекса РК (Преступление против целомудрия). Суд выносил решение о невиновности, основываясь на прежней сексуальной истории пострадавших, соответствии их поведения гендерным нормам и на том, пытались ли они оказывать сопротивление. Возмущение тем, что суд оказывал давление на жертв изнасилования, а не преступников, совершивших его, мобилизовало Женское движение, которое вынудило правительство принять Закон о наказании за преступления сексуального характера и защите жертв в 1994 году. Однако институты, призванные защищать людей, меняются медленно; исследования показали, что мифы о сексуальном насилии по-прежнему оказывают влияние на корейскую полицию, отвечающую за расследование преступлений. Недавнее движение #MeToo привлекло внимание к проблеме распространенности сексуального насилия и огромного социального давления на женщин, заставляющего их молчать.

В июле 2018 года Корейский институт содействия гендерному равенству и просвещению опубликовал доклад, в котором отмечался резкий рост числа материалов мизогинистического содержания, женоненавистнических комментариев и травли в сети. Феминистские группы связывают эту полную ненависти сексистскую риторику с насильственными преступлениями против женщин, такими как жестокое убийство на станции метро Каннам. В мае 2016 года тридцатичетырехлетний мужчина насмерть зарезал выходившую из туалета на станции Каннам девушку. Преступник заявил, что убил незнакомку из-за ненависти к женщинам, которые всю жизнь «унижали его». Сотни жительниц Сеула пришли к выходу № 10 станции Каннам, чтобы приклеить на стену стикеры Post-it (с записями наподобие «Я выжила по чистой случайности»), отдавая таким образом дань памяти погибшей. Они также выражали свое возмущение мизогинией в Интернете. Мужчины оставляли в женских онлайн-чатах снисходительные советы не реагировать на ситуацию столь остро и устраивали контрпротесты, обвиняя протестующих женщин в поощрении дискриминации мужчин. В 2013 году Сон Чжэ Ги (Seong Jaegi, 1967–2013), основатель «Ассоциации корейских мужчин», покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с моста на реке Ханган, чтобы привлечь внимание общественности к своей организации по борьбе с феминизмом. Он призывал к роспуску Министерства по вопросам гендерного равенства и семьи, а также к выплате денежной компенсации корейским мужчинам, отслужившим в армии восемнадцать месяцев. Его группа выступала против дискриминации мужчин в корейском обществе, где они по-прежнему считаются основными кормильцами. Убийство в Каннаме и самоубийство Сон Чжэ Ги обнажили глубоко укоренившуюся в корейской культуре ненависть к женщинам, а также тревогу по поводу возникновения новых гендерных ролей и социальных ожиданий.

Мужчины, подобные Сону, часто находят убежище в мире онлайн-игр, который порой называют пристанищем сексизма и женоненавистничества. Взять хотя бы Ким Се Хён (Kim Sehyeon, 1999 г. р.) более известную как Гегури (Geguri), которая управляет персонажем Заря (Zarya), мускулистой русской женщиной, в популярной MMORPG (массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра) Overwatch от Blizzard. Она — одна из немногих женщин, чувствующих себя как дома в игровом мире, который довольно токсичен по отношению к представительницам «слабого» пола. За последние десять лет Южная Корея, где насчитывается более 23 000 компьютерных клубов (PC-bang), просто помешалась на гейминге, превратившемся в многомиллиардную индустрию. Lineage и StarCraft породили новую молодежную культуру и стремительно развивающийся киберспорт — спонсируемую крупными корпорациями профессиональную игровую лигу, турниры которой транслируются по всему миру. Южная Корея была в авангарде индустрии онлайн-игр, поэтому там живут самые опытные игроки LoL (League of Legends), такие как Фейкер (Faker). Как ни странно, очень немногим женщинам удалось выжить в этой виртуальной реальности. Гегури однажды даже задумалась о приобретении голосового модулятора, потому что игроки-мужчины плохо обращались с ней всякий раз, когда она заходила в игру. Ситуация еще больше накалилась, когда другие игроки обвинили ее в использовании эймботов (англ. aimbot, разработанный программистами чит для самонаведения оружия на противника) из-за подозрительно точных попаданий в цель; они не могли поверить, что женщина может обладать столь совершенными игровыми навыками.