Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 70

Я счастлив жить в Соединенных Штатах, но скучаю по семье и своей стране. Хотя на Западном берегу у меня было больше денег и власти, анонимность жизни в такой большой стране, как США, имеет свои преимущества. Казалось бы, я выступаю на телевидении и пишу бестселлеры, но многие люди даже в моем городе не узнают меня на улицах. С этой точки зрения обнародование моей истории мало что изменило. Когда люди спрашивают, чем я занимаюсь, говорю, что я фермер. «Я ищу работу на агроферме, занимающейся органическим сельским хозяйством, но пока не могу такую найти».

Конечно, кто-то из них потом увидит меня в новостях или прочтет мою книгу и скажет: «Эй, ты говорил, что ты фермер! А оказывается, нет!» Я просто улыбнусь на это и отвечу: «Но я действительно фермер. Я сажаю и собираю урожай идей. Я фермер идей».

Интересно, что люди, которые узнают меня, ни о чем не спрашивают. Немногие знают, где я живу, почти никто не знает мой адрес. Я стараюсь держаться в тени, насколько это возможно. Хотя многие выражали мне поддержку с тех пор, как я опубликовал свою историю, мне до сих пор трудно понять, что обо мне на самом деле думают. После тех заданий, которые я выполнял для Шин-Бет, я привык не доверять людям – даже тем, кто, возможно, достоин моего доверия.

Публикация «Сына ХАМАСа» немного изменила мое окружение, но не изменила того, кто я есть. Мне все еще приходится много трудиться, чтобы следовать за Богом и доверять Ему, и чем больше я понимаю о личности Иисуса Христа, тем больше осознаю, как многого еще не знаю. Я не понимаю Бога, да и, честно говоря, не пытаюсь – вряд ли мне это доступно, даже если я буду стараться изо всех сил. Я уверен только в том, что чувствую его. И чувствую его работу. Бог – не наркотик в моей жизни и не какая-нибудь вешалка, на которую можно навесить все свои проступки и печали. Бог – мое вдохновение, мой вождь, мой учитель, мой проводник. Я не «религиозный человек» и не думаю, что когда-нибудь вернусь к «религиозности», независимо от обстоятельств. У меня есть правила, я привык им подчиняться, поэтому иногда, когда чувствую, что «плыву» в какой-то области жизни, я говорю себе: «Ну хорошо, я должен установить новое правило, потому что так надо». Но я не религиозный человек. Если я хожу в церковь по воскресеньям, то только потому, что сам этого хочу. Я хожу туда не для общения, я хожу молиться. Но если церкви не окажется рядом, я помолюсь где-нибудь в другом месте.

Да-да, я обнаружил, что молиться можно где угодно. Например, всего несколько дней назад я нырял с аквалангом и опускался на дно океана. Я преклонил колени в Тихом океане на глубине восьмидесяти футов[44]. Вот это была молитва! Все это напомнило мне слова из Послания к Филиппийцам, 2:10, – о том, чего мы можем ожидать в будущем: «дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних». Мне нравится контактировать и общаться с Господом по-другому, не традиционным, не религиозным способом – так, чтобы я мог соединяться с ним и чувствовать его любовь. Когда я терплю неудачу, я знаю, что это моя ошибка. Но если добиваюсь успеха, то знаю, что это Его благословение. Мне нравится относиться к этому именно так. В этом смысле я отличаюсь от других.

Иногда я разочаровываюсь в церкви, особенно здесь, на Западе. Я очень хочу, чтобы ее возглавило новое поколение, осознающее собственную ответственность перед другой стороной мира и значимыми вызовами, с которыми мы там сталкиваемся, – такими, например, как проблема ислама. На нас, христианах, лежит огромная ответственность, да и проблемы выглядят противоречивыми, но мы не можем отступать лишь потому, что это якобы «неполиткорректно». Я не знаю, почему мы, последователи Иисуса Христа, так легко понимаем истинную природу ислама и говорим правду о нем, и все же ничего не делаем или делаем так поздно, что это уже не имеет значения. Церковь, похоже, готова вмешиваться не раньше, чем свой ход сделают все остальные, но так не должно быть. Я сам стал свидетелем того, как мою жизнь пытались спасти члены Конгресса и еврейские лидеры, в то время как церковь, которая должна была поддерживать меня с самого начала, осталась в стороне. Это расстроило меня, но не из-за того, что я не получил достаточной поддержки от единоверцев, а потому, что моя ситуация показала реалии современной церкви – быть позади всех остальных.

Дело не во мне и даже не в политике. Как христианское общество, мы должны быть единым целым и потому обязаны вместе стоять во главе основных гуманитарных вопросов – относись они к экономике, политике, образованию или правам человека. Все они духовно связаны миссией Иисуса. Нам нужно прислушиваться к Его словам, а не того или иного лидера и следовать Его учению и принципам. Иисус не боялся высказываться за других, и мы тоже не должны бояться.

Я не хочу осуждать церковь. Я благодарен многим людям, которые подбадривали меня и молились вместе со мной и за меня, иногда даже не зная меня лично. Я ценю поддержку, которую получил. Но я хочу только сказать, что молитва не заменяет действий. Да, мы должны молиться, но, как сказано в книге Иакова, наша вера должна быть действенной. Одних молитв недостаточно. Молитва может стать безответственной, даже неумной, если мы используем ее как оправдание бездействия. Я верю, что дьявол может искушать нас не только ложными представлениями о том, кто такой Бог, но и способен навязывать нам ошибочный взгляд на истинную природу молитвы. Бог ожидает от нас многое, и мы должны оправдывать его ожидания.

Для меня эта ответственность означала необходимость выступить против ислама, религии моей семьи и культурной среды. Как вы понимаете, мое послание не всегда встречают с радостью. Некоторых людей возмущает, что я высказываюсь на темы, которые часто табуированы в общественном дискурсе. Другие впадают в замешательство и не знают, как реагировать. Третьи – иногда даже из мусульманской общины – поощряют меня к тому, чтобы я продолжал нести свое слово миру. То, что делаю я, – это лишь начало разговора, к которому я пытаюсь привлечь других. Особенно я надеюсь на следующее поколение мусульман. Мне кажется, у них меньше предубеждений. Моя цель – разбудить их.