Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин Страница 7

Правоохранительные органы располагали всего двумя предметами, вышедшими из рук преступника — раздвижной лестницей, по которой он залез в окно детской комнаты, и 3/4-дюймовым долотом, использованным для открывания окна. Попытка проследить путь долота оказалась безуспешной; выяснить, где и кому оно было продано, так и не удалось. С лестницей все оказалось не так однозначно.

Криминалисты разобрали её на составные части и внимательно их изучили. Для уменьшения габаритов лестница была сделана складной, расстояние между ступенями составляло 19 дюймов (0,5 м), что в 1,5 раза превышало плотницкий стандарт. Это косвенно указывало на то, что преступник был довольно высокого роста. Кроме того, уменьшение количества ступенек вело к облегчению конструкции, что в свою очередь упрощало манипуляции с нею.

Складная лестница, по которой злоумышленник проник в окно детской спальни, была нетиповой и состояла из трёх частей. При первом же взгляде на неё становилось очевидно, что изготавливалась лестница под высокого человека, так как расстояние между ступенями составляло 19 дюймов (то есть 0,5 м) вместо 12 дюймов у обычных лестниц. Фотографии лестницы были переданы прессе для публикации в расчёте на то, что кто-то опознает необычное изделие. Этого однако не случилось — те, кто видели эту лестницу ранее или изготавливали её, о себе заявить не пожелали.

Обратило на себя внимание качество изготовления отдельных элементов, аккуратность пропилов, точность работы рубанком и прочие детали. Не вызывало сомнений, что изготавливал лестницу человек, имевший неплохой навык плотницких работ.

Но не это было главным в заключении криминалистов: они обратили внимание на то, что при изготовлении деталей лестницы были использованы различные породы древесины. Из этого можно было заключить, что изготовитель лестницы работал в таком месте, где имелись отходы плотницкого (либо столярного) производства, другими словами, он либо работал в мастерской соответствующего профиля, либо имел в неё доступ.

Современные фотографии фрагментов лестницы киднэпперов, выставленной в экспозиции Музея полиции в г. Западный Трентон, столице штата Нью-Джерси, США.

Полковник Шварцкопф обратился в лабораторию лесоматериалов, расположенную в г. Мэдисон, штат Висконсин, и попросил тамошних специалистов изучить лестницу.

Этим занялся один из лучших специалистов лаборатории Артур Коехлер. Он установил, что при изготовлении лестницы были использованы брусья из северокаролинской сосны, сосны Пондероса, ели Дугласа и обыкновенной берёзы. Коехлер тоже посчитал, что брусья представляют собой отходы производства, поскольку явственно было видно, что их распил осуществлялся различными инструментами и в разное время. Проверив номенклатуру пиломатериалов, отпускаемых различными производителями, Коехлер установил, что типоразмер брусьев из северокаролинской сосны — 3,75 дюйма — соответствовал только одной фирме-производителю (в США был более распространён размер 3,625 дюйма, то есть 3 5/8 дюйма).

Сделав запрос в отдел продаж этой фирмы, эксперт выяснил, что такие брусья на протяжении последних 2,5 лет поставлялись только одному дилеру на Восточном побережье США — компании «Миллворк» («Millwork»), которая в общей сложности закупила 45 партий сосны такого типоразмера. Склады пиломатериалов этого дилера находились в городской черте Нью-Йорка, в Бронксе. Коехлер не сомневался, что именно через эти склады прошли материалы, из которых была сделана лестница.

Кадр кинохроники: Артур Коехлер рассматривает элемент лестницы, использованной при похищении Чарльза Линдберга-младшего. Эксперт дал весьма ценные заключения об особенностях происхождения материалов и изготовления лестницы.

Дальнейший их путь проследить не представлялось возможным, поскольку счёт разного рода столярных, плотницких, мебельных мастерских, строительных компаний и прочих потребителей пиломатериалов на территории Нью-Йорка шёл на сотни. Однако, благодаря Коехлеру полиция смогла существенно сузить район поиска, ограничив его районом Нью-Йорка и ближайших пригородов.

Рассматривая обтёсанные рубанком поверхности брусьев в сильную лупу, Коехлер пришёл к заключению, что инструмент изготовителя был не нов и имел выраженные дефекты режущей кромки. Несмотря на хорошее качество заточки, она имела сколы (щербины), зная о существовании которых, можно было попробовать идентифицировать рубанок или фуганок, использованный мастером. Это заключение прозвучало весьма обнадёживающе для детективов, поскольку давало полиции реальный шанс найти мастера-изготовителя лестницы по его инструменту.

Коехлер особо подчеркнул хорошую сохранность дерева, которую можно было объяснить тем, что оно долгое время хранилось в сухом месте. Изготовленную лестницу держали не на улице, а в помещении. Судя по её отличному состоянию, можно было предположить, что до вечера 1 марта 1932 г. ею вообще не пользовались по прямому назначению. Это соображение служило косвенным указанием на то, что преступник воспользовался отнюдь не первой попавшейся под руку лестницей; он специально её изготовил и хранил именно с целью использовать при похищении.

Однако, несмотря на эти — в целом неплохие! — результаты исследования лестницы, оказалось, что подчинённые Шварцкопфа и тут допустили преступную неаккуратность в обращении с вещдоком. В ходе весьма небрежных манипуляций с лестницей (переносов с места на место, транспортировки, разборки и прочих) к ней прикоснулось огромное количество людей. Когда лестница попала в распоряжение криминалистов, они сняли с неё более 400 (!) качественных отпечатков пальцев (некачественных было намного больше). С учётом исследования детской комнаты в распоряжении полицейских оказалось более 550 различных отпечатков пальцев и фрагментов ладоней, значительная часть которых, без сомнения, принадлежала самим полицейским. Проявленная ими халатность в который уже раз ставила под сомнение компетентность и профессиональную пригодность сотрудников подчинённого Шварцкопфу ведомства.

Так обстояли дела с полицейским расследованием на середину марта 1932 г., когда Чарльз Линдберг стал готовить деньги для передачи похитителям. Делать это пришлось очень аккуратно, поскольку попытка получить в банке 70 тыс. $ наличными непременно привлекла бы внимание полиции. Даже дуболом Шварцкопф легко бы догадался о назначении денег, если бы узнал, что Линдберг пытался получить такую сумму в банке.

Опасаясь, что вмешательство полиции испортит всё дело, Линдберги собирали деньги через друзей и своего адвоката. Брикенбриджу удалось в несколько приёмов раздобыть львиную долю необходимой суммы. В качестве выкупа было решено использовать не доллары, сильно девальвировавшиеся в результате «Великой депрессии», а так называемые «золотые сертификаты», которые применялись в начале 30-х годов для стабилизации платёжной системы США. Сертификаты номинировались в долларах и фактически не были подвержены инфляции, поскольку их стоимость была привязана к фиксированной цене золота [1 унция — 25 сертификатных долларов]. Если обычные доллары постепенно девальвировались и к 1935 году 1 унция золота стоила на бирже уже более 35 долларов, то «золотые сертификаты» ценность свою не теряли и потому являлись идеальным средством сбережения. В силу этого они и назывались «золотыми», хотя физически были изготовлены из бумаги.

Для выкупа были собраны сертификаты не очень крупного номинала — 10 $ и 20 $ — хотя не обошлось и без 100 $. Но Чарльз Линдберг специально постарался их разменять, дабы в последнюю минуту крупный номинал сертификатов не послужил причиной срыва сделки.

Вся необходимая сумма не уместилась в свёрток