Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 65

Как и в случаях со многими другими последователями Иисуса, публичное заявление о смене веры разбило сердца моих родителей, братьев, сестер и друзей.

Друг Джамаль стал одним из немногих, кто не оставил мою семью в час их позора и оплакивал меня вместе с ними. Мучимый ужасным чувством одиночества после моего отъезда, Джамаль встретил красивую молодую женщину, обручился и женился через пару недель после публикации статьи в газете «Гаарец».

Моя семья на его свадьбе не могла сдержать слез – все это напоминало им обо мне, о том, как я разрушил свое будущее, и о том, что я теперь никогда не женюсь и не заведу мусульманскую семью. И так глубока была их печаль, что, глядя на них, заплакал даже новоиспеченный жених. Большинство других гостей тоже плакали, но я уверен, по совершенно иной причине.

– А ты не мог потерпеть со своим признанием еще пару недель и дать мне спокойно жениться? – спросил меня позже Джамаль в телефонном разговоре. – Ты превратил лучший день моей жизни в катастрофу!

Я чувствовал себя ужасно. К счастью, Джамаль до сих пор остается моим лучшим другом.

Отцу сообщили новость в тюремной камере. Он проснулся и узнал, что его старший сын принял христианство. С его точки зрения, этим поступком я перечеркнул и свое собственное будущее, и будущее его семьи. Он верит, что однажды прямо у него на глазах меня заберут в ад, и тогда мы расстанемся навсегда.

В тот день он плакал как ребенок и не выходил из камеры.

К нему подходили заключенные от каждой фракции.

– Мы все твои сыновья, Абу Мусаб, – говорили они ему. – Пожалуйста, успокойся.

В тюрьме отец не мог удостовериться, что написанное в газете не ложь. Однако неделю спустя в тюрьму пришла моя семнадцатилетняя сестра Анхар – она была единственным членом семьи, которому разрешалось навещать отца. Он сразу понял по ее глазам, что это правда. И снова зарыдал, не в силах себя сдержать. Другие заключенные оставляли свои семьи, чтобы подойти к нему, поцеловать в макушку и поплакать вместе с ним. Он попытался отдышаться, чтобы извиниться перед всеми, но заплакал еще сильнее. Плакали даже израильские охранники, уважавшие моего отца.

Я отправил ему письмо на шести страницах. Я рассказал ему, как важно было бы для него открыть истинную природу Бога, которого он всегда любил, но никогда не знал.

Мои дяди с нетерпением ждали, когда отец отречется от меня. И после того как он не стал этого делать, они отвернулись от его жены и детей. Но отец знал, что, если он откажется от меня, меня убьют террористы ХАМАСа. Он продолжал прикрывать меня, независимо от того, насколько глубоко я его ранил.

Восемь недель спустя заключенные тюрьмы «Кциот» в пустыне Негев пригрозили устроить бунт. Шабас, тюремная служба Израиля, попросила отца сделать все возможное, чтобы разрядить ситуацию.

Как-то раз мне позвонила мать, с которой я общался еженедельно с момента переезда в Америку.

– Твой отец в Негев. Кто-то из заключенных тайно пронес телефон. Ты хочешь с ним поговорить?

Я не поверил своим ушам. Я даже не надеялся, что у меня появится шанс поговорить с отцом, пока его не выпустят из тюрьмы.

Я набрал номер. Никто не ответил. Я позвонил еще раз.

– Алло?

Его голос. Я едва мог говорить.

– Привет, отец.

– Привет.

– Я скучаю по твоему голосу.

– Как дела?

– У меня все хорошо. Это неважно. Как ты?

– Все в порядке. Нас привезли сюда, чтобы мы поговорили с заключенными и попытались разрядить обстановку.

Он был все тем же. Главной его заботой всегда оставались люди. И это не изменится никогда.

– Как тебе живется в США?

– Великолепно. Я пишу книгу…

Каждому заключенному давали только десять минут на разговор, и мой отец был не из тех, кто пользуется своим положением ради привилегий. Я хотел обсудить с ним свою новую жизнь, но он меня прервал.

– Что бы ни случилось, – сказал он, – ты все еще мой сын. Ты часть меня, и это не изменится. У тебя другая точка зрения, но ты все еще мой кроха.

Меня это потрясло. Все-таки мой отец – невероятный человек!

На следующий день я позвонил еще раз. Несмотря на душевную тяжесть, он меня слушал.

– У меня есть секрет, который я должен тебе раскрыть, – сказал я. – Именно сейчас, чтобы ты не узнал об этом из СМИ.

Я рассказал, что работал на Шин-Бет десять лет. Что он жив до сего дня лишь потому, что я просил посадить его в тюрьму для его же защиты. Что его имя стояло первым в израильских списках на ликвидацию… и что он все еще в тюрьме, потому что меня больше нет рядом, чтобы обеспечивать его безопасность на свободе.

Тишина. Папа не ответил ничего.

– Я люблю тебя, – сказал я наконец. – Ты всегда будешь моим отцом.

* * *

Примечание редактора: 1 марта 2010 года, за день до выхода этой книги, отец Мусаба от него отрекся. Шейх опубликовал письмо, в котором говорилось, что его семья отреклась «от того, кто когда-то был нашим старшим сыном по имени Мусаб» (Ассошиэйтед Пресс, 3 марта 2010 г.).

Несмотря на потерю семьи и риск для собственной жизни, Мусаб продолжает выступать с посланиями к врагам о любви.

Постскриптум

Моя величайшая мечта заключается в том, что, поведав свою историю, я покажу своему народу – палестинским приверженцам ислама, которых сотни лет использовали безнравственные правящие режимы, – что правда может их освободить.

Я рассказываю свою историю еще и для того, чтобы израильтяне знали: надежда есть. Если я, сын террористической организации, нацеленной на уничтожение Израиля, смог не только полюбить еврейский народ, но и научился рисковать жизнью ради него, то лучик надежды пока еще остается.

Моя история несет благую весть и для христиан. Мы должны учиться на печалях моего народа, который несет тяжкое бремя, пытаясь заслужить благосклонность Господа. Мы должны выйти за рамки религиозных правил, устанавливаемых для самих себя. На самом деле мы должны любить людей – всех людей, во всех уголках мира – безоговорочно. Если мы хотим свидетельствовать об Иисусе миру, то мы обязаны жить его посланием любви. Если мы хотим следовать за Иисусом, то нам стоит готовиться и к преследованиям. Мы должны быть готовы в любой момент и