Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 62

Позже мы узнали, что в Газе устроили показуху боевики ХАМАСа. Во время демонстрации они выставили напоказ свое вооружение, и в кузове пикапа случайно взорвалась ракета «Кассам», убившая пятнадцать человек и еще многих ранившая.

Отца это потрясло. Однако нельзя сказать, что только ХАМАС был виновен в сокрытии фактов и корыстном обмане. Несмотря на снятый ими самими видеоряд, «Аль-Джазира» продолжала на весь мир вещать ложь. А потом стало еще хуже. Намного хуже.

В качестве мести за якобы нападение на Газу ХАМАС выпустил почти сорок ракет по южным городам Израиля, что стало первой крупной атакой с момента ухода Израиля из Газы, завершившегося неделю назад. Мы с отцом смотрели новости дома одновременно со всем остальным миром. На следующий день Луэй предупредил меня, что израильский кабинет министров счел это нарушением перемирия со стороны ХАМАСа.

В новостях процитировали генерал-майора Исраэля Зива, главу Оперативного управления армии Израиля: «Было принято решение начать продолжительное и непрерывное наступление на ХАМАС», и это, добавил репортер, «говорит о том, что Израиль готовится возобновить целенаправленные атаки против высших руководителей ХАМАСа», то есть, вернуться к той практике, что была приостановлена после прекращения огня[40].

– Твой отец должен сдаться, – сказал Луэй по телефону.

– Тебе нужно мое одобрение?

– Нет. Но Хасана Юсефа требуют персонально, и мы ничего не можем с этим поделать.

Меня это взбесило.

– Но мой отец не запускал ракеты по ночам. И не отдавал таких приказов. Он вообще не имеет к этому отношения. Идиоты в Газе справляются сами!

В конце концов я выдохся. У меня кончились силы. Молчание нарушил Луэй:

– Ты еще здесь?

– Да. – Я сел. – Это нечестно. Но… я понимаю.

– Тебя требуют тоже, – тихо сказал он.

– Что… меня? Опять в тюрьму? Нет уж, забудь! Туда я не вернусь. И шпионить больше не буду. Все кончено. С меня хватит.

– Брат мой, – прошептал Луэй, – неужели тебе кажется, что мне хочется опять тебя арестовывать? Решать только тебе. Если захочешь остаться в стороне, будешь в стороне. Но теперь наступают времена куда опаснее, чем прежде. За последний год ты практически не отходил от отца. Все знают, что вы оба плотно связаны с ХАМАСом. Многие даже думают, что вы и есть его руководство… Если мы не арестуем вас сейчас, то в ближайшие недели вас убьют.

Глава двадцать седьмая

Прощание

2005–2007

– В чем дело? – спросил отец, увидев мои слезы.

Когда я ничего ему не ответил, он предложил вместе приготовить ужин для матери и сестер. Мы с отцом необыкновенно сблизились за эти годы, и он уже понимал, что иногда я просто должен справляться с трудностями самостоятельно.

Но когда я начал готовить с ним еду, уже зная, что это последние часы вместе перед новым долгим расставанием, сердце мое не выдержало. Я решил, что не оставлю его во время ареста в одиночестве.

После ужина я позвонил Луэю.

– Хорошо, – сказал я ему. – Я вернусь в тюрьму.

Наступил вечер 25 сентября 2005 года. Я отправился пешком в свое любимое место на холмах близ Рамаллы, куда часто ходил, чтобы помолиться и почитать Библию. Теперь я стал молиться еще усерднее, я больше плакал и просил Господа о милости ко мне и моей семье. Вернувшись домой, я сел и принялся ждать. Отец, пребывавший в блаженном неведении о том, что скоро произойдет, уже лег спать. Немного за полночь к нашему дому подобралась группа захвата.

Нас отвезли в тюрьму «Офер», где загнали в большой зал вместе с сотнями других людей, задержанных во время общегородской зачистки. В этот раз также были арестованы мои братья Увейс и Мухаммед.

Луэй сообщил по секрету, что они проходили подозреваемыми в деле об убийстве. Кто-то из их одноклассников похитил, пытал и убил израильского поселенца. Днем ранее убийца звонил Увейсу, и Шин-Бет перехватила звонок. Мухаммеда освободили через несколько дней. Увейсу пришлось отсидеть четыре месяца в тюрьме, прежде чем его признали непричастным к преступлению.

Мы просидели в том зале на коленях со скованными за спиной руками целых десять часов. Я молча поблагодарил Бога, когда отцу подали стул, и я увидел, что к нему относятся с уважением.

Меня приговорили к трем месяцам административного ареста. Друзья-христиане передали мне Библию, и я отбыл весь срок, изучая Священное Писание и соблюдая все тюремные правила. Освободили меня на Рождество 2005 года. Моего отца – нет. Сейчас, когда я пишу эти строки, он все еще сидит в тюрьме.

* * *

Приближались выборы в парламент, и каждый лидер ХАМАСа мечтал туда попасть. Эти люди по-прежнему вызывали во мне отвращение. Они все разгуливали на свободе, в то время как единственный человек, действительно способный руководить своим народом, томился за колючей проволокой. После тех событий, которые привели к нашему аресту, отец ни в каких выборах участвовать не хотел. Он связался со мной и попросил сообщить о его решении Мухаммеду Дарагме, политологу Ассошиэйтед Пресс и нашему хорошему другу.

Пару часов спустя, когда в новостях появился репортаж, мне стали звонить. Лидеры ХАМАСа пытались связаться с моим отцом в тюрьме, но он отказывался с ними общаться.

– Что происходит? – спрашивали они меня. – Это катастрофа! Если твой отец не будет баллотироваться, мы проиграем. Люди подумают, что он не благословил выборы!

– Если он не хочет участвовать, – говорил я, – вы обязаны отнестись с уважением к его решению.

Затем мне позвонил Исмаил Хания, возглавлявший партию ХАМАС, – позже он станет новым премьер-министром Палестинской администрации:

– Мусаб, как официальный лидер движения, я прошу тебя назначить пресс-конференцию и объявить, что твой отец до сих пор входит в списки ХАМАСа. Скажи журналистам, что репортаж Ассошиэйтед Пресс стал недоразумением.

Вдобавок ко всему прочему теперь они хотели, чтобы я ради них лгал. Они забыли, что ислам запрещает ложь? Или решили, что это нормально и политика не имеет отношения к религии?

– Я не могу так поступить, – ответил я Исмаилу. – Я уважаю вас, но еще больше уважаю отца и хочу оставаться честным.

На этом разговор закончился.

Через полчаса мне уже угрожали.

– Немедленно созывай пресс-конференцию, – сказал звонивший, – или мы тебя убьем.

– Приходи и убивай. Я жду.

Я повесил трубку и немедленно позвонил Луэю. Через несколько часов угрожавшего мне парня арестовали.

Меня действительно не волновали угрозы. Но когда об этом узнал отец, он лично позвонил Дарагме и сказал, что будет участвовать в выборах. Затем он велел мне успокоиться и ждать его освобождения. Он уверил меня, что разберется с