СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков Страница 61

с колесы а к ним по 100 ядер». Ядра для двух пушек – по 3 гривенки, для других двух – по 2 гривенки. Значит, какие-то пушки были такими же, как и прежние – по 28–30 пудов, а какие-то пушки, из тех, что поступили в Доброе, были меньшего размера и веса. До этого, как помним, лафеты-раскаты у добренских артиллерийских орудий были деревянные. Теперь пришли железные.

Кроме того, доставлены были в город и три барабана. Это произошло в октябре 1649 года. Именно с барабанов начинаются для добренцев тревожные звоночки. Обернибесов попытался «править» барабаны на добренцах. Иными словами, новый воевода решил госзакупку произвести за счёт населения. Подобный трюк воевода вздумал проделать и касательно зелья и пулек, тех, что на учёбе «на вестях и на всяких посылках (…) истратили». У Фёдора Петровича появился для этого благовидный предлог: учинились «вести про литовския люди». Порох истрачен – уберечься нечем. Добренцы тут же стали бить челом на имя государя, что они «людишка бедные и не пожалованые» и что «за грех наш соронча хлеб выела». Мелкая подробность для нас, а для них большая беда – грядущая бесхлебная зима на грани голода. Государь и правительство услышали добренцев и выделили на барабаны три рубля.

В эту же осень были завезены в добренскую ружейную казну и розданы на ту пору невооружённым драгунам «400 пищалей з замками да 400 шпаг». Испорченные пищали-карабины, в том числе несколько с разорванными стволами, были отправлены в Москву в Разрядный приказ для ремонта, разборки на запасные части или же для утилизации. В ту же зиму поступило и «60 пуд зелья (пороха) ручного. Свинцу 150 пуд».

Пробежимся по добренским новостям 1649–1650 годов. Газеты из бабушкиной кладовой сообщают, что в мае 1649 года государь пожаловал: разрешил добренским драгунам по воскресеньям торговать беспошлинно ровно до следующего государева указа о необходимости взымать с торговавших добренцев пошлины. Тут речь идёт о своеобразном льготном периоде на время строительства города. Возможно, экономическое стимулирование, по замыслу правительства, должно было привлечь в уезд на драгунскую службу необходимое количество свободных людей, которых порядком недоставало. Также выяснилось, что при Обернибесове бригады строителей земляного вала в Усмани продолжали работать вахтовым методом по 100 человек, сменяясь помесячно. Почему-то эта трудовая повинность касалась в основном жителей села Богородицкого. Хотя о бригадах из других сёл до нас просто могла не дойти информация. Или же добренцы, каликинцы, ратчинцы, колыбельцы, делеховцы и кто там ещё был свою трудовую повинность несли в своём уезде. До Усмани вахтовики добирались не все – бегали от валового дела. Добренский воевода просил усманского коллегу беглецов ловить и под караулом препроваживать либо на земляные работы в Усмань, либо в Доброе, где их ожидало наказание.

Очень интересное сообщение гласит о том, что пожилой драгун в 1648 году принял «к себе во двар для одиночества зяте». За молодого человека поручились два его товарища, что «ему у меня во дворе жить двенатцоть лет (…) а зживши взять ему третяй жеребей во всем подворью». И тот зять, пожив два года «збег да свел (…) мерина коура цена (…) пять рублёв да пищаль цена (…) два рубля да шесть (…) холстов олленых». Тут стоит обратить внимание не столько на воровство зятя, а больше на своеобразное крепостное право. По договору, скреплённому ответственностью поручителей, зять на 12 лет становился крепок ко двору тестя. Примерно о том же изначально был и общественный договор между защищающими державу и народ служилыми людьми и крепкими к земле крестьянами.

– Я тебя, твою семью, нашу деревню, наш уезд и соседние уезды защищу от врагов, – заявлял сын боярский, – но и ты возьми на себя ответственность – накорми меня и мою семью в обмен на мои услуги. Будь крепок к земле, пока я проливаю свою кровь, пока рискую лишиться живота своего.

В этом договоре ничего не было о худой и доброй крови, белой и серой кости. Была только взаимная выгода и взаимная ответственность. Позже общественный договор коррозировал и деградировал. И пахарь стал таковым исключительно по своему крестьянскому рождению. Ещё позже каста воинов возмутилась тому, что они обязаны непременно воевать, и захотела, оставаясь особенными, при этом не выполнять свою часть общественного договора. И это стало началом конца дворянства, как сословия. Крах, как известно, наступил после революции в октябре 1917 года.

Важной новостью начала осени 1649 года было известие, «что польской король Ян Казимер с черкаским гетманом з Богданом Хмельницким помирился. А крымской де царь и царьки с крымскими и нагайскими людьми из литовския стороны пошли вон». Стало быть, прихода крымских и нагайских людей ждали на «государевы украины ныне по осени и по зимнему пути». На самом деле, война Богдана Хмельницкого и Яна Казимира к добренцам и ко всем служилым людям Белгородской черты имела самое непосредственное отношение. Но это станет явным чуть позже. А пока что жить в городах на черте предстояло с «великим бережением» от прихода врагов. А тут ещё одна напасть: «ведомо учинилось что калмыки от Доброва Городища кочюют в ближних местех». Люди поеденный саранчой хлеб убирали и в зиму свои поля пахали с заставами великими, сено косили и в стога сносили с опаскою. Порой, они и спать ложились с оружием.

Из газеты «Бабушкины известия» узнаём, что Обернибесов и начальный человек Филатов рядовым драгунам «чинит налоги большие заставляет дров сечь и конюшню чистить и воду и траву и сено возить» для личных нужд, что в Доброе и в уезд зачастили всякие помещики, которые считали, что в сёлах Черепянь, Богородицкое и в других добренских сёлах могут жить их беглые крепостные. Более того, эти стольники, жильцы и прочие дети боярские без суда, но по указанию воеводы, вывозили новоприбранных драгунов «по старому во крестьянство. И от той государь вывозке многия драгунския службы запустели. (Драгуны) брядут рознь». Добренская община подготовила общественную челобитную и попросила государя и правительство запретить отдавать бывших крепостных крестьян без суда, потому что для служилых на государевых украинах были определены особые сроки давности возврата крестьян помещику. Из Москвы пришёл наказ воеводе Обернибесову вопросы с беглыми решать исключительно по суду в Москве. В свою очередь Фёдор Обернибесов попросил московских начальников не принимать челобитчиков из Доброго, уехавших в Москву самовольно, без его разрешения. Почему же Фёдор Петрович решил искоренить не им заведённый порядок, запретив простым людям искать правду у государя и его чиновников? Были на то причины у второго