Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов Страница 60

деловая обстановка космодрома сразу заставила нас перейти на жесткий предстартовый режим. Контакты со специалистами были сведены к необходимому минимуму. Появились вновь марлевые повязки на лицах всех тех, кто нас окружал. Спортивные «азартные» игры, даже такие, как волейбол или теннис, не говоря уже о баскетболе или футболе, во избежание травм были нам запрещены. А я занимался бегом. Даже в день старта вместо зарядки пробежал свою новую норму — 10 километров.

19 апреля мы проводили в полет орбитальную станцию «Салют». А через пять дней подошла и наша очередь. Нас провожали друзья — Алексей Леонов, Валерий Кубасов, Георгий Добровольский, Вадим Волков, Виктор Пацаев и другие.

И вот мы уже в кабине готового к старту корабля «Союз-10». Все идет по плану. Каждый из нас выполняет свои обязанности по проверке бортовых систем. Часы мерно отсчитывают минуты и секунды, оставшиеся до старта. Голос оператора по громкой связи предупреждает нас и всю стартовую команду о часовой готовности… получасовой… пятнадцатиминутной… Мы уже приготовились услышать команду «Ключ на старт», но вместо нее нам выдали: «Ремни затянуть потуже, приготовиться к эвакуации. Старт откладывается на сутки!»

Знакомая команда. Я ее уже слышал один раз, когда готовился к старту на «Союзе-4». Тогда она страшно меня огорчила, а сейчас даже и не расстроила… Обеспокоенно посмотрел только на Николая Рукавишникова — это его первый старт. Вижу, переживает, наверное, думает — все пропало. Захотелось подбодрить его: «Не вешай носа, все будет в порядке! Завтра полетим обязательно!»

Рукавишников промолчал. Алексей добродушно пошутил:

— Вечно с тобой происходят неприятности. Все люди как люди. Улетают с первого раза. А у тебя то одно, то другое. Понятное дело — тринадцатый номер!

Так, обмениваясь репликами, мы ожидали, когда снова будут сведены фермы и стартовики поднимутся к нам, откроют люк и мы покинем корабль.

Конечно, чувствовали мы себя неважно. Но я был твердо уверен: как и в первый раз, все будет хорошо. Наш полет состоится обязательно.

Когда мы спустились вниз, нам объяснили причину задержки — одна из мачт по команде оператора не отошла от ракеты. Можно было дать старт и в таком положении — в момент подъема ракеты мачта отошла бы сама. Но подобное явление наблюдалось впервые. Рисковать не стали, да и хотели проверить потщательнее — почему такое произошло с мачтой?

На другой день старт корабля состоялся секунда в секунду. Ракета пошла вверх, и уже ничто не могло ее остановить.

В третий раз переживал я старт в космос. Чувствовал себя уверенно. Не сомневался в надежности нашей космической техники. Верил в товарищей по полету.

Так уж получилось, что первый раз я стартовал один, во второй — вдвоем — вместе с Алексеем Елисеевым, а вот сейчас нас трое в кабине космического корабля.

Нам с Алексеем было интересно наблюдать за реакцией Николая Николаевича. На его лице можно было легко прочитать и удивление и восторг… Он без конца повторял:

— Здорово! Ух как здорово!

После выхода на орбиту проверили все системы корабля, а затем начали готовиться к сближению с орбитальной станцией «Салют».

Для этого необходимо было после анализа фактических траекторий полета корабля и станции произвести дополнительные расчеты и получить данные от нашего Центра управления полетом, координационно-вычислительного центра, командно-измерительного комплекса. По их данным мы в расчетное время провели необходимые операции по ориентации корабля и включению его двигательной установки, чтобы перейти на орбиту встречи с орбитальной станцией «Салют».

Когда расстояние между станцией и кораблем сократилось до определенного предела — три-пять километров, мы приступили к следующему этапу сближения с использованием автоматической системы. Алексей вел необходимые расчеты, Николай Николаевич контролировал точность работы двигательной установки, я наблюдал за динамикой сближения.

И вот до «Салюта» осталось всего около 150 метров.

Станция была хорошо видна, сближение шло по графику. Мы отключили автоматику и перешли на ручное управление. Настала моя очередь вновь выполнить этот ответственный элемент задания — стыковку корабля, только на этот раз не с таким же кораблем, как наш, а с огромной станцией. Эта операция выполнялась впервые, и я старался проделать все как можно точнее, ювелирнее. Алексей и Николай Николаевич помогали мне, контролируя работу систем корабля, измеряя дальность и скорость сближения, сравнивая результаты с показаниями приборов.

Размеры станции быстро увеличиваются. В космосе она кажется огромной, намного больше, чем на Земле. Подошли к ней совсем близко. Елисеев и Рукавишников внимательно осматривают стыковочный узел станции, антенны, панели солнечных батарей.

Я включил двигатель на разгон и осуществил причаливание и стыковку. Маневр был знакомый, проводился он по той же схеме, что и стыковка двух «Союзов». Я действовал на этот раз еще более спокойно и хладнокровно. Да и все операции по самой стыковке и контролю за всеми системами корабля втроем осуществлять было значительно легче, чем одному. В момент касания корабля и станции мы почувствовали легкий удар и услышали трение металла о металл. Ощутили покачивание корабля. Но скоро все успокоилось. Сработали замки сцепления, произошло стягивание, а затем и жесткая стыковка корабля и станции.

Мы доложили на Землю о выполнении первой части нашего задания и приступили к работе по второй части — проверили состояние соединительных цепей, всех рабочих систем станции. Экипаж наш работал собранно, слаженно, напряженно. Мы с Алексеем старались облегчить работу Николая Николаевича, пытались освободить его от выполнения некоторых операций. Он быстро разгадал нашу хитрость.

— Что вы меня жалеете? — набросился он на нас. — Дайте мне вдоволь наработаться!

Он заявил, что чувствует себя прекрасно и просит использовать его на все сто процентов. Состояние невесомости пришлось ему по душе, и он к нему быстро приспособился.

Временами Николай Николаевич отрывался от работы, заглядывал в иллюминатор, и тогда мы с Алексеем слышали уже привычное: «Ух ты, здорово-то как!»

Наш полет в состыкованном состоянии со станцией продолжался примерно 5 часов. Расставались с ней с грустью, позавидовали тем, кому придется поработать на самой станции, поработать хорошо, по-настоящему и довольно долго — более трех недель!

Вторую космическую ночь в корабле спали только мы с Алексеем. Николай Николаевич, как и когда-то Евгений Хрунов, провел всю ночь у иллюминатора — работал и набирался впечатлений.

Назавтра впервые в практике пилотируемых полетов испытывалась новая схема посадки — включение тормозной двигательной установки и приземление в условиях темноты.

Весь заход на посадку космического корабля в ночное время напомнил мне посадку самолета в сложных метеорологических условиях — работали только по приборам, полностью доверяя их показаниям.

Молча поглядывали друг на друга в ожидании прохождения