Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин Страница 6

Лис совершенно верно указал на то, что почерковедческая экспертиза при всей её важности в этом деле всё же глубоко вторична. Для обоснования вины Корделии Боткин в отравлении конфетами необходимо доказать приобретение ею этих самых конфет, получение яда, отравление конфет и их последующую пересылку в Делавэр. Эти четыре направления можно было считать не связанными между собой или мало связанными.

Заявление Исайи Лиса и последующая активность его подчинённых вызвали немалое оживление жителей Сан-Франциско и прилегающих к городу районов. В те дни было сделано много всевозможных заявлений, порой взаимоисключающих, что до некоторой степени предопределило дальнейший ход расследования. Его без преувеличения можно назвать противоречивым именно потому, что практически каждое утверждение в той или иной форме опровергалось.

Исайя Лис, начальник Департамента полиции Сан-Франциско в 1897–1900 годах, обещал всемерную поддержку коллегам из Делавэра и лично принял активнейшее участие в расследовании всех обстоятельств таинственного отравления посредством пересылки по почте отравленных конфет.

Владелец компании «Flelshhacker & Co.» по фамилии Кюн (Kuhn) поспешил 21 августа сделать заявление для прессы, в котором заявил, что его фирма является главным производителем конфетной упаковки в Сан-Франциско. Коробка, в которой находились отравленные конфеты, имела длину 17,1 см (6,75 дюйма), ширину 8,3 см (3,25 дюйма) и глубину 4,6 см (1 целый 13/16 дюйма), и такие коробки производились мастерской в доме № 620 по Маркет стрит (Market street). В настоящее время таких коробок на складе нет, но они могут быть изготовлены и представлены полиции для сравнения с той коробкой, что приобщена к делу в качестве улики.

Едва только господин Кюн мягко и ненавязчиво отрекламировал собственную фирму, о себе поспешил напомнить другой предприниматель — Уилльям Томас (William R. Thomas) — крупнейший оптовый торговец сладостями в районе залива Сан-Франциско. Он заявил, что мистер Кюн ошибается, утверждая, будто его компания является эксклюзивным поставщиком описанных коробок, в действительности же их могут предложить многие поставщики, если только появится соответствующий запрос.

Кюн подобную дерзость не пропустил мимо ушей и спустя сутки дополнил своё первоначальное заявление, уточнив, что «его» коробки отличаются от любых других, поскольку одна из сторон нижней части выполняется с небольшим уклоном. Делается это для облегчения открывания и закрывания коробки. Благодаря наличию упомянутого уклона Кюн сумеет опознать ту коробку, которая произведена именно его компанией.

Эта маленькая заочная перепалка уважаемых джентльменов послужила своеобразным прологом для противоречий иного рода. И притом противоречий намного более важных для расследования, нежели адрес изготовителя коробки!

Речь идёт о предполагаемом месте продажи и упаковки конфет.

Считая, что имя отравительницы уже названо — это Корделия Боткин! — детективы полиции Сан-Франциско Врен (Wren) и Гибсон (Gibson) стали искать место продажи конфет. Следует иметь в виду, что сами конфеты в Сан-Франциско ещё не были доставлены — их должен был привезти детектив МакВей — и потому розыск продавца вёлся, можно сказать, наобум — по самому общему описанию, дескать, «примерно вот такая коробка» и «примерно такая покупательница».

Очень скоро — уже 21 августа — детективы отыскали магазин, в котором коробка конфет, похожая на ту, что была получена в Делавэре, была продана женщине, похожей на Корделию Боткин. Это был магазин под названием «Wave Candy Store» в городе Стоктоне. Управляющий магазином Фрэнк Гатрэлл, весьма импозантный молодой человек из категории тех, кого мужчины обычно именуют «дамским угодником», припомнил похожую на Корделию Боткин покупательницу. По его словам, дама появилась в конце июля — 30 или 31 числа — она довольно долго выбирала конфеты, задавала много различных вопросов, в частности, спрашивала, может ли продавец завернуть коробку в бумагу, но не украшать её лентой, затем сделала выбор, но… вложила в коробку несколько конфет, принесённых с собою. Может быть, пять штук, может быть, больше.

Фрэнк Гатрэлл заявил полицейским, что женщина «похожая на Корделию Боткин» покупала коробку конфет именно в его магазине в Стоктоне. Причём буквально на его глазах, но… продавал конфеты не он лично, а недавно принятый на работу подросток по фамилии Миллер.

Заметив недоумение беседовавших с ним детективов, Гатрэлл уточнил, что подобные вещи, вообще-то, не допускаются в их магазине, поскольку подмена конфет может компрометировать их изготовителя. И тут же «перевёл стрелки» на 16-летнего продавца Рэймонда Миллера (Raymond Miller), котоый непосредственно обслуживал женщину, похожую на Корделию Боткин. Дескать, Миллер молод и ещё не имеет опыта работы, а потому он не воспрепятствовал действиям женщины.

Юноша-продавец полностью подтвердил рассказ Гатрэлла и заверил, что сможет опознать упаковочную бумагу, в которую заворачивал покупку. Насчёт опознания покупательницы он был не так уверен, поскольку со времени продажи минули уже три недели с лишком, но готов попробовать, если это потребуется полиции. По его словам, конфеты были приобретены 30 или 31 июля — в этой части показания Рэймонда Миллера также совпадали с рассказом Фрэнка Гатрэлла.

Нельзя не признать того, что это было довольно странное повествование, рождавшее большое количество уместных, и притом неприятных, вопросов. Например: почему Гатрэлл лично не вмешался в происходившее и теперь перекладывает вину на 16-летнего подростка? Или другой, гораздо более интересный: для чего женщине, если только она действительно являлась отравительницей, заниматься подозрительными манипуляциями в магазине на глазах продавцов, а не сделать это дома в спокойной и безопасной обстановке? Ведь обёрточная бумага была не заклеена и не завязана!

Разумеется, рождала вопросы и удивительная находчивость детективов, очень удачно появившихся в Стоктоне — городе, находящемся в 100 км от Сан-Франциско! Почему они начали розыск там, ведь в окрестностях Сан-Франциско расположены многие десятки и даже сотни больших и малых населённых пунктов?

Исайя Лис, сознавая уместность подобного вопроса, впоследствии объяснил отправку детективов в Стоктон тем фактом, что именно там, в отеле «Виктория», Корделия Боткин проживала в июле-августе 1898 года. Мол, именно по этой причине расследование началось в Стоктоне. Однако это было довольно лукавое объяснение. Получалось, что начальник полиции отказывал Корделии Боткин во всяком уме и сообразительности… Неужели отравительница, придумавшая хитроумный план устранения человека на большом расстоянии, оказалась до такой степени наивной, что не догадалась приобрести конфеты подальше от места проживания — там, где она не появлялась ранее и не появится позже? Выйти из отеля, пройти 150 метров до магазина, поговорить с продавцом, купить конфеты, на глазах по меньшей мере двух свидетелей положить в коробку другие конфеты, а потом вернуться обратно… Вот так просто? Серьёзно?

В общем, удача полиции в «Wave Candy Store» рождала вопросы и сомнения, однако этот успех оказался не единственным!

Буквально в тот же день в кондитерском магазине, принадлежавшем компании «Geo Haas and son» и расположенном на пересечении Хайд стрит (Hyde street) и Калифорния стрит (California street) в Сан-Франциско, была найдена продавщица, у которой Корделия Боткин