Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин Страница 55

– Чем отличаются сегодня жители Мариуполя от жителей других городов, в которых не было военных действий?

– Мариупольцы больше не строят планов. Сегодня, мне кажется, они живут по принципу «день прожил и слава Богу!». Они осознают, что завтра могут снова начаться военные действия, например, Третья мировая, и они ее не боятся так, как боится, возможно, среднестатистический россиянин или представитель другого государства. Во-вторых, у них есть опыт жизни в «средневековье», когда нет ни света, ни связи, ни воды, абсолютно ничего. Если случится трагедия и мир скатится в глобальный конфликт, им будет психологически выжить легче, чем тем, кто не видел войну, – они уже знают, что значит потерять абсолютно все.

История четвертая

Идти по трупам

– А бога нет?

– Нет, друг. Конечно, нет. Если бы он был, разве он допустил бы то, что я видел своими глазами?

Эрнест Хэмингуэй. По ком звонит колокол

Светлана – жена моряка. Ее муж ушел в рейс где-то в ноябре 2021 г. и всю активную фазу боев находился в рейсе. Наверное, это очень тяжело находиться вдалеке от любимой и не знать, что происходит с ней и жива ли она вообще. Накануне 8 марта Светлана решила, что нужно уходить из своего района, поскольку в ее район начали долетать снаряды, и оставаться было уже небезопасно. Взяв самое необходимое, а это могли быть только медикаменты и немного воды, погрузив это все на тачку, она побрела через весь город к месту своей работы. Работала она в продуктовом магазине на рынке, в котором был очень хорошо оборудованный подвал – там и ядерную войну можно пересидеть. Активную фазу боевых действий Светлана провела там.

Когда активные боевые действия в городе завершились и террористы «Азова» находились в катакомбах «Азовстали», Светлана приняла решение возвращаться, но дорога домой была очень тяжелой.

– Было тяжело возвращаться, поскольку я не знала, было ли куда возвращаться; я не знала, цел ли дом и что делать, если он был разрушен. Но, к счастью, дом практически не пострадал, если не считать вылетевшего окна, побитой крыши и трещины в стене. Пока я шла через город, с каждой минутой надежда на то, что мой дом уцелел, увядала, поскольку то, что я увидела вокруг, повергло меня просто в ужас – практически все многоэтажные дома были либо частично разрушены, либо полностью выгорели.

– А как так получилось, что в таком огромном городе практически все дома были повреждены?

– Во-первых, были серьезные боевые действия, во-вторых, был такой момент – мы стояли на улице, это еще шли бои, и мимо нас проходил военный из ВСУ. И он нам сказал: «Молитесь, чтобы мы тут дольше продержались. Потому что, когда мы будем уходить из города, мы от него ничего не оставим». Вот такие они, патриоты и защитники. Так и получилось: они стреляли куда попало, только бы оставить после себя выжженную землю. Подруга мне рассказывала, что был такой случай: в начале марта еще где-то магазин работал, там очередь постоянно была огромная. И подъезжает украинский танк, вылезает оттуда украинский вояка и кричит людям: «Мы тут подохнем и вы с нами», – потом сделали несколько выстрелов из танка, и магазина после этого не стало. На Левом берегу также заехал танк во двор многоэтажек и начал просто бессмысленно стрелять по домам с мирными жителями. Многие, конечно же, погибли.

– А как можно объяснить, что практически все дома были выжжены изнутри?

– Я не знаю, не разбираюсь особо, но люди говорили, что ВСУшники использовали какие-то зажигательные снаряды. Если они попадают в здание – все сгорает за считаные минуты, поэтому столько случаев, когда люди даже документы не успевали взять, выбегали на улицу в чем были. Многие и выбежать не успевали.

– Что Вы чувствовали, пока шли домой?

– Страх, конечно, потому что хоть боевые действия закончились, но все еще было шумно. «Азовсталь» была под обстрелом, и хоть оттуда уже ничего не прилетало, но, когда живешь два месяца под обстрелами, хочешь-не хочешь, а нужно быть осторожным. Но было другое, самое страшное – я, когда повернула за угол дома, чтобы выйти на улицу Зелинского, это был ужас, что я увидела: дома, полностью выгоревшие, и прямо на земле в ряд лежало много погибших людей, много детей было, видимо, они не успели выбраться и сгорели, задохнулись от угарного дыма, кто-то от осколков погиб, короче, страшное зрелище. Тяжело понимать, что люди вот так жили, строили планы на будущее, а будущее так быстро для них закончилось и не особо счастливо. Детей жалко – что они испытывали в последние минуты, разве для страданий они родились? Жизнь вообще несправедлива. Я раньше не понимала такую фразу «День прожили и слава Богу!», думала – дурь какая-то, как можно жить одним днем; нужно планы строить на несколько лет вперед, а вот ситуация показала, что действительно – не знаешь, что завтра будет: сначала пандемия, потом война, что дальше будет – что еще для нас придумают. Вот мне знакомая тоже рассказывала такую историю – это еще в 2014 г. случилось: женщина под бомбежками детей вывозила своих из Донецка, просто через ад пробиралась, приехала в Воронеж, сняла квартиру, устроилась, нашла работу, однажды ехала с работы, попала в аварию и погибла на месте. Или такая была ситуация – семейная пара жила на Левом, оттуда же все начиналось, они взяли вещи, детей и поехали к своим друзьям, которые жили на «Славутиче», там и погибли все, а их дом, который на Левом, даже ни одного осколка не было, вот кому что суждено.

Пока мы разговаривали с Светланой, к нам подошла молодая женщина, где-то за тридцать, это была подруга Светланы – Татьяна. Она присоединилась к нашему разговору.

– Я торговала цветами на 17-м, в киоске сидела. Когда все началось, оставалась ночевать там, чтобы не разграбили, хотя теперь понимаю, а что там грабить, цветы только, хотя всякий упаковочный материал там был, но это все смешным сейчас кажется. Но я еще и осталась там, поскольку говорили, что весь город простреливается и лучше пока тут сидеть. Но это было, не помню точно когда, но точно уже в марте, память подводит. Были