Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 52

попала в заголовки международных газет. Мало кто ее хвалил. Ходили слухи о чудовищной бойне, устроенной в Дженине, но их никто не мог подтвердить, поскольку ЦАХАЛ взял весь город в плотное кольцо. Палестинский министр Саиб Арикат заявил, что в Дженине погибло около пятисот человек. Потом эта цифра была уменьшена примерно в десять раз.

В Вифлееме более двухсот палестинцев около пяти недель просидели в осаде в базилике Рождества Христова. После того как улеглась пыль и большинству гражданских лиц было разрешено выехать, выяснилось, что восемь палестинцев были убиты, двадцать шесть отправлены в Газу, восемьдесят пять проверены силами ЦАХАЛа и освобождены, а тринадцать особо опасных высланы в Европу.

Всего во время операции «Защитная стена» Армией обороны Израиля было убито около пятисот палестинцев, одна тысяча пятьсот были ранены, почти четыре тысячи триста задержаны. Потери израильтян: двадцать девять человек убитых, сто двадцать семь раненых. Ущерб, по оценке Всемирного банка, составил более трехсот шестидесяти миллионов долларов.

Глава двадцать третья

Покровительство высших сил

Лето 2002

Среда, 31 июля 2002 года, выдалась жаркой. Тридцать девять градусов по Цельсию. В кампусе Еврейского университета на горе Скопус занятия в тот день не проводились, хотя некоторые студенты сдавали экзамены. Другие стояли в очередях, чтобы записаться на осенние курсы лекций. В 13:30 в университетском кафетерии «Фрэнк Синатра» было довольно многолюдно. Посетители отдыхали, наслаждались напитками со льдом и болтали. Никто не обратил внимания на сумку, оставленную в кафе каким-то художником.

Мощный взрыв разрушил кафетерий и унес жизни девяти человек, в том числе пяти американцев. Еще восемьдесят пять получили ранения, четырнадцать – тяжелые.

В тот же день куда-то исчез мой хороший друг Салех. Проверив местонахождение остальных четверых из нашего списка особо опасных, мы обнаружили, что и они пропали бесследно, разорвав всякую связь с семьями. Мы смогли идентифицировать ячейку ХАМАСа, организовавшую взрыв, и выяснили, что все ее члены были из Израиля, а не с оккупированных территорий. Синие израильские паспорта позволяли им свободно перемещаться где угодно. Пятеро родились в Восточном Иерусалиме: все женаты, у всех замечательные семьи, хорошая работа.

В ходе расследования всплыло имя: Мухаммед Арман, житель одной из деревень под Рамаллой. В ходе допроса с пытками от Армана требовали выдать человека, ответственного за нападение на Еврейский университет. Он сказал, что знал его только по псевдониму Шейх.

Следователи принесли альбом с фотографиями подозреваемых в терроризме, похожий на те, что показывают в американских полицейских участках, и велели указать на Шейха. Арман опознал Ибрахима Хамида, представив нам первое неопровержимое доказательство его причастности к взрывам террористов-смертников.

Позже мы узнали, что, будучи опознанным, Хамид воспользовался своим провалом, чтобы защитить Салеха и других членов своей ячейки. До всех боевиков, находившихся под его командованием, было доведено требование обвинять во всем Хамида, если их схватят, поскольку ему больше нечего было терять. Так что на данный момент след обрывался на Ибрахиме Хамиде. И где его искать, было совершенно неясно.

* * *

Комендантский час в Рамалле действовал еще несколько месяцев после окончания операции «Защитная стена». Деятельность Арафата была практически полностью свернута. Агентство США по международному развитию поставило все проекты на паузу, запретив своим сотрудникам заезжать на территорию Западного берега. Израильские КПП окружили город со всех сторон, не пропуская ни внутрь, ни наружу никого, кроме машин скорой помощи. Кроме того, я официально стал беглым преступником. Все это чрезвычайно ограничивало мои передвижения. Тем не менее я по-прежнему встречался с сотрудниками Шин-Бет примерно раз в две недели и обсуждал операции, о которых невозможно было говорить по телефону.

Не менее важно и то, что я нуждался в эмоциональной поддержке. Меня преследовало ужасное чувство одиночества. Я стал чужим в собственном городе. Я не мог ни с кем разделить свою жизнь, даже с семьей. И не мог доверять никому. Обычно я встречался с Луэем на одной из конспиративных квартир Шин-Бет в Иерусалиме. Но теперь я не мог выезжать из Рамаллы. Для меня было небезопасно даже появляться на улицах днем. Любой из прежде обычных вариантов наших встреч отныне стал невозможен.

Если бы за мной приехал спецназ на машинах с палестинскими номерами, их могли остановить фидаины и разоблачить по акценту. Если бы сотрудники службы безопасности, переодетые в форму ЦАХАЛа, разыграли мое похищение, то кто-нибудь наверняка увидел бы, как я запрыгиваю в джип. И даже если бы это сработало, сколько раз могла сходить с рук одна и та же уловка?

Наконец в Шин-Бет придумали куда более экстравагантный способ встреч.

Военная база «Офер», расположенная в паре миль к югу от Рамаллы, считалась одним из объектов Израиля с самым высоким уровнем охраны. Вся ее территория была напичкана хитрыми устройствами и окружена системой безопасности. Там же находились местные отделения Шин-Бет.

– Так, – сказал мне Луэй, – с этого момента будем встречаться прямо в «Офере». Тебе туда нужно всего лишь вломиться.

Мы оба рассмеялись. А потом до меня дошло, что он не шутит.

– Если тебя поймают, – объяснил он, – для всех это будет выглядеть так, будто ты пытался проникнуть на крупный военный объект, чтобы спланировать нападение.

– Если поймают?!

План внушал серьезные опасения. И однажды поздним вечером, когда подошло время воплощать его в жизнь, я почувствовал себя актером в первый съемочный день – готовый выйти на площадку, которую никогда раньше не видел, одетый в костюм, который никогда прежде не надевал, без сценария и без репетиций.

Я не знал, что на двух сторожевых вышках, контролировавших участок во внешнем периметре, через который мне предстояло прорваться, Шин-Бет разместила своих агентов. При этом я не знал, что еще больше вооруженных агентов, оснащенных приборами ночного видения, контролировали весь мой маршрут – на тот маловероятный случай, если кто-то станет меня преследовать.

Я же всю дорогу думал: «Что будет со мной, если я совершу ошибку?»

Машину я припарковал так, чтобы ее было почти не видно. Луэй велел мне надеть темную одежду и вместо фонарика взять с собой пару болторезов.

Глубоко вздохнув, я приступил к исполнению плана.

Направляясь к холмам, я видел вдали мерцание огней базы. На какое-то время, пока я шел то вверх, то вниз по пересеченной местности, за мной увязалась стая лающих бродячих собак. Слава богу, они не привлекли ничьего нежелательного внимания.

Наконец я подошел к внешнему ограждению и позвонил Луэю.

– Отсчитай семь столбиков от угла, – сказал он. – Затем дождись моего сигнала и начинай резать.

Я проделал дыру болторезом в том, что теперь называлось