Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 50

В тот день, когда мы брали четверых террористов-смертников, которых я не дал ликвидировать, лидеры Европейского союза в совместном заявлении призвали как израильтян, так и палестинцев обуздать насилие. «У этого конфликта нет военного решения», – заявили они[36].

В 2002 году праздник Песах приходился на 27 марта. В тот день в банкетном зале первого этажа отеля «Парк» в Нетании на традиционную трапезу Седер собрались двести пятьдесят гостей.

В какой-то момент мимо охранника на входе прошел двадцатипятилетний боевик ХАМАСа по имени Абдель Бассет Удэ. Террорист миновал регистрационную стойку в вестибюле, вошел в переполненный обеденный зал и сунул руку в карман куртки.

В результате взрыва погибли тридцать человек и еще около ста сорока получили ранения. Некоторые из них когда-то пережили холокост. ХАМАС взял на себя ответственность за теракт, заявив, что целью его было сорвать арабский саммит, проходивший в Бейруте. Тем не менее на следующий день возглавляемая Саудовской Аравией Лига арабских государств объявила, что она единогласно проголосует за признание Государства Израиль и нормализацию отношений, если Израиль согласится отступить к границам 1967 года, решить проблему беженцев и создать независимое палестинское государство со столицей в Восточном Иерусалиме. Согласие Израиля на эти уступки стало бы огромной победой для нашего народа, но ХАМАС, к сожалению, по-прежнему следовал своей идеалистической установке «все или ничего».

Осознавая это, Израиль стал планировать собственное радикальное решение.

Двумя неделями ранее израильские власти, решив прозондировать почву для крупных военных операций на палестинских территориях, вторглись в города Рамаллу и Эль-Биру, вплотную примыкающие друг к другу. Военные аналитики предсказывали большие потери среди израильтян. Но беспокоиться им не стоило.

Армия обороны Израиля убила пятерых палестинцев, ввела комендантский час и заняла несколько зданий. Кроме того, огромные бронированные бульдозеры Caterpillar D9 снесли несколько домов в лагере беженцев Аль-Амари, в том числе дом Вафы Идрис, первой женщины-смертницы, взорвавшей бомбу 27 января у обувного магазина в Иерусалиме. В результате теракта погибли она и восьмидесятиоднолетний израильтянин, более сотни получили ранения.

Однако после взрыва в отеле «Парк» пробные вторжения потеряли смысл. Кабинет министров Израиля дал зеленый свет началу беспрецедентно масштабной операции под кодовым названием «Защитная стена».

У меня зазвонил телефон. Это был Луэй.

– Что случилось? – спросил я.

– Весь ЦАХАЛ готовится к бою, – ответил Луэй. – Сегодня к вечеру мы возьмем и Салеха, и всех других беглецов от правосудия.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы планируем повторно оккупировать весь Западный берег и обыскать все – каждый дом, каждое офисное здание, сколько бы времени на это ни понадобилось. Сиди на месте. Я буду на связи.

«Ого, – подумал я. – Это же замечательно! Может, хотя бы теперь закончится эта бессмысленная война?»

По всему Западному берегу мгновенно разлетелись слухи. Палестинское руководство знало: что-то готовится, однако понятия не имело, что именно. Люди покидали работу, больницы и школы, чтобы вернуться домой и рассесться у телевизоров в ожидании новостей. Отца я перевез в дом, в котором жила одна американская пара, и Шин-Бет заверила меня, что с ними он будет в полной безопасности.

29 марта я заселился в отель «Сити Инн» на улице Наблус-роуд в Эль-Бире, где размещались корреспонденты Би-би-си, Си-эн-эн и других иностранных СМИ. С отцом я поддерживал контакт по двусторонней радиосвязи.

В Шин-Бет полагали, что я буду сидеть в отеле, есть чипсы и смотреть телевизор. Но я не хотел пропустить настолько важные события. Я хотел увидеть все своими глазами, поэтому перекинул M16 через плечо и направился к выходу. С видом матерого беглого преступника я поднялся на вершину холма возле библиотеки Рамаллы, откуда открывался вид на всю юго-восточную часть города, в которой находился мой отец. Я решил, что здесь мне ничего не угрожает, и, если что, я успею добежать до отеля.

Около полуночи в город с ревом ворвались сотни «Меркав». Я не ожидал, что они вторгнутся со всех сторон одновременно, причем настолько быстро. Некоторые улицы были такими узкими, что водителям танков не оставалось ничего иного, кроме как проезжать прямо по крышам машин. И даже если улица была достаточно широка, военным, казалось, нравилось со скрежетом наматывать на гусеницы металл. Улочки в лагерях беженцев были немногим шире пешеходных дорожек, поэтому танки просто перемалывали в пыль дома из шлакоблоков.

– Выключи рацию! – сказал я отцу. – Пригнись! И не высовывайся!

Затем я с ужасом увидел, как танк раздавил в лепешку припаркованную на обочине отцовскую «Ауди». Я не ожидал, что они доедут сюда так быстро. Теперь я не знал, что делать. Звонить Луэю и просить его прекратить операцию только потому, что я решил поиграть в Рэмбо?

Я побежал к центру города и нырнул в подземный гараж, едва успев увернуться от приближающегося танка. Пехоты в городе еще не было. Солдаты ждали, пока «Меркавы» оцепят весь район. Внезапно меня посетило ужасное осознание. В здании прямо над головой располагались офисы целого ряда группировок палестинского сопротивления. Меня угораздило спрятаться под одной из ключевых целей.

Для танков все едино. Они не умеют различать секретных агентов Шин-Бет и террористов, христиан и мусульман, вооруженных бойцов и безоружных гражданских лиц. И израильские ребята, сидевшие внутри этих машин, были напуганы происходящим точно так же, как я. Парни, выглядевшие точь-в-точь как я, стреляли вокруг меня по танкам из АК–47. Фьють! Фьють! Фьють! Пули свистели рядом и рикошетили, как игрушечные. БАХ! – рявкнул в ответ танк, чуть не порвав мне барабанные перепонки.

Огромные здания вокруг нас стали складываться в дымящиеся руины. Каждый пушечный выстрел бил, как удар под дых. Стрекотание автоматов отражалось эхом от каждой стены. Еще один разрыв. Ослепляющие облака пыли. Летящие щепки, куски металла и камня.

Надо было выбираться оттуда. Но как?

Внезапно вбежавший в гараж отряд бойцов ФАТХа сгрудился вокруг меня. Плохо дело. Что, если следом за ними сюда зайдут солдаты? Фидаины откроют по ним огонь. Начну ли стрелять и я? Если да, то в кого? Даже если я стрелять не буду, меня в любом случае убьют. Нет, я не смогу никого убить. Когда-то, возможно, и смог бы, но не теперь.

Забежало еще больше бойцов, окликая друг друга на бегу. Внезапно настала тишина. Все как будто перестали дышать.

В гараж осторожно пробрались солдаты ЦАХАЛа. Они стали подходить все ближе. Что бы теперь ни случилось, оно произойдет в считаные секунды. Фонарики израильтян метались туда-сюда, стараясь высветить белки глаз или оружейный ствол. Солдаты внимательно прислушивались. А мы