Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин Страница 49

Розенберг решил строить свою защиту Фернандеса, исходя из того, что травма головы вызвала необратимые изменения его личности. Причём речь, разумеется, не могла идти о безумии, поскольку настоящему сумасшедшему никогда бы не удалось обмануть десятки опытных, знающих жизнь женщин. Адвокат решил доказать, что удар крышкой люка по темени и последовавшее беспамятство превратили Рамона в другого человека. Розенберг подобрал команду свидетелей, знавших Фернандеса до и после травмы, и уговорил их выступить в суде. Свидетели должны были убедить присяжных в том, что из весёлого и улыбчивого оптимиста обвиняемый после травмы превратился в мрачного холерика и мизантропа; он перестал улыбаться, радоваться жизни и, вообще, его характер изменился в худшую сторону.

Чтобы укрепить свой тезис, адвокат решил особо остановиться в суде на обсуждении того, как Рамон впервые оказался в тюрьме. Дело заключалось в том, что после лечения в Кюрасао Фернандес устроился на корабль, направлявшийся во Флориду, США. Во время первой же остановки в порту Мобайл Рамон отправился на берег с двумя тюками… полотенец и спальных принадлежностей, похищенными из корабельной кладовой (в частности, он прихватил с собою 62 дешёвых полотенца для рук). Он не успел даже выйти за территорию порта, как был схвачен с поличным — ворованным товаром в руках.

Из-за этой в высшей степени нелепой кражи, которая даже в случае успеха никак не могла бы его серьёзно обогатить, Рамон Фернандес на 1 год попал в тюрьму штата в городе Телахасси. Пребывание в тюрьме, по его же собственному мнению, заметно обогатило интеллектуальный багаж Фернандеса. В заключении Рамон подружился со своим сокамерником, гаитянцем по национальности, горячим последователем культа вуду. Новый друг рассказал испанцу о могуществе гаитянских заклинателей духов и даже вроде бы продемонстрировал своё могущество над миром умерших путём некоторых опытов. Фернандес поразился увиденному; он попросил гаитянина научить его управлять бесами, и тот согласился. Можно по-разному относиться к этому эпизоду жизни будущего убийцы, но важно понимать, что сам он с чрезвычайной серьёзностью воспринимал обретённое мистическое «могущество».

Фернандес считал, что подвластные ему бесы сделали его невероятно успешным любовником. Он пребывал в твёрдой уверенности, будто ни одна женщина не сможет устоять против его чар, если только ему удастся осуществить некий ритуал «привязывания» её к себе. Для этого ритуала ему требовалась прядь волос той женщины, против которой замышлялось колдовство, и он всегда просил своих знакомых по переписке выслать ему в конверте волосы. Разумеется, просьбу свою преступник обставлял самыми невинными объяснениями, ни словом не упоминая о культе «вуду», но на самом деле волосы ему нужны были только для колдовства. После исполнения магического ритуала он считал, что жертва уже находится полностью в его руках и не сможет сопротивляться его власти.

Забавно, что эту самоуверенность Рамон Фернандес не потерял, даже оказавшись на нарах. Он отнюдь не считал, будто бесы сыграли с ним злую шутку, и не терял уверенности в своей магической силе. Попытки же адвоката апеллировать к примерам, когда могущество бесов явно давало сбои (достаточно вспомнить Делфин Доунинг, разочаровавшуюся в своём идеальном «суперлюбовнике»), Фернандесом не воспринимались.

В связи с этим увлечением колдовством имеет смысл напомнить о той работе по разоблачению колдунов, которую вела католическая инквизиция. Сейчас об этом принято вспоминать в основном с негативным подтекстом, а сожаления о жертвах инквизиции вообще сделались своего рода правилом хорошего тона… Между тем огульное охаивание «Службы святого следствия» вряд ли обосновано. С юридической точки зрения не суть важно, объективно ли существует колдовство или это всего лишь игра человеческого разума; имеет значение лишь то, что во имя достижения магического могущества над окружающими колдун осознанно пренебрегает религиозно-этическими нормами, обязательными в обществе, и готов пойти на преступление. Террорист, подготовивший бомбу, но не успевший её взорвать, не перестаёт быть террористом. Если уж в 20-ом и 21-ом столетиях находится немало людей, стремящихся к магической власти, то следует признать, что таковых было куда больше в Средние века. И «Служба святого следствия» пыталась бороться с реально существовавшей проблемой, а не выдуманным фантомом, как принято сейчас изображать колдовство и демонологию вообще. Кстати, католики делали это много лучше, последовательнее и в большем порядке, нежели их идеологические и религиозные противники — лютеране (подробнее об этом можно прочесть в очерке «Создание «Службы святого следствия», размещённом на сайте автора «Загадочные преступления прошлого»).

Что бы там ни говорили горячие атеисты, высмеивающие абсурдность средневековых суеверий, им всегда можно напомнить о судебном приговоре, вынесенном весной 1944 г. английскому медиуму Хелен Данкан. Последняя, вступив в контакт с духом офицера, погибшего на линкоре «Бархэм», сообщила о гибели корабля, последовавшей 25 ноября 1941 г. (а эта информация считалась секретной в связи с военными действиями против Германии). Опасаясь, что медиум раскроет подготовку к высадке союзных войск в Нормандии, её в начале 1944 г. отправили в тюрьму на 10 месяцев. Формальной основой для судьи при вынесении им приговора послужил «Акт против колдовства», принятый в 1736 г. (Завершая разговор о Хелен Данкан, скажем, что упомянутая колдунья-медиум осуждалась английским судом трижды: в 1934, 1944 и 1951 гг., причём в первый и третий раз её судили за мошенничества во время спиритических сеансов).

Большое внимание адвокат уделил и защите Марты Бек. Для него было очевидно, что либо он «вытащит» обоих обвиняемых, либо «провалит» также обоих. Оптимальным вариантом, очевидно, представлялся вариант, благодаря которому Марту удалось бы представить в качестве жертвы (жертву всегда жалко!). Проблема, однако, заключалась в том, что Розенберг не мог представить Марту жертвой Рамона — тем самым он бы погубил Фернандеса. Адвокату требовалось придумать что-то другое. И он придумал, проявив творческий подход к делу и тонкое понимание человеческой психологии.

Защиту Марты Бек адвокат построил вокруг тезиса, согласно которому жизнь несправедливо обижала эту в высшей степени душевную и человечную женщину. В 1932 г. в возрасте 13-ти лет её якобы изнасиловал старший брат; когда Марта рассказала об этом матери, та жестоко её избила. После этого брат ещё несколько раз безнаказанно насиловал сестрёнку. Из-за своего избыточного веса Марта всю свою жизнь страдала от насмешек окружающих и потому выросла глубоко закомплексованным человеком. Мать, согласно версии адвоката, прогоняла всех мальчиков и молодых людей, проявлявших интерес к Марте, поэтому никто никогда не пытался за нею ухаживать. Во время своего пребывания в Калифорнии, в 1943 г., она забеременела и потребовала, чтобы любовник, сержант военно-морского флота, на ней женился. Сержант, придя в ужас от такой перспективы, сделал попытку покончить с собою, к счастью, неудачную. Случай этот до глубины души потряс Марту Сибрук: она не думала, что способна внушать отвращение мужчинам до такой степени, что они оказываются готовы скорее умереть, нежели сочетаться браком с нею. Разочарованная в жизни и мужчинах, она