СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков Страница 47

Пространная цитата здесь требуется для того, чтобы ввести документ в научный оборот. В нём ведь речь идёт не только о Добром Городище. Он позволяет делать обобщения и создаёт представление о жизни крепостных крестьян того времени в общем и целом. Многие специалисты склоняются к мнению, что монастырские крестьяне на южной окраине русского царства в первой половине XVII века имели статус, такой же, каким он был у крепостных в конце XVIII – начале XIX века, что монастыри их даже могли целенаправленно завезти на вновь пожалованные монастырские земли сразу после Смуты откуда-то из других монастырских земель. Однако вышеприведённая цитата указывает на то, что у монастырей попросту не было достаточных репрессивных возможностей во взаимоотношениях с крестьянами. Чтобы кого-то куда-то везти, нужно либо убедить людей в необходимости такого переезда, либо мочь их заставить выполнить волю начальника. Здесь мы не видим признаков диктата. Судя по всему, барщину – принудительный труд на земле хозяина, добренцы-каликинцы не выполняли вообще никогда. Людей, да, на работы отправляли до 1647 года. Об этом речь шла выше. Но отправляли на государевы работы, не на монастырские. Оброк ранее платили. Именно монастырям. Это очевидно. Если бы и оброка не платили, то они бы в таком случае вообще не были бы встроены в государственную систему. А они, монастырские крестьяне, в период с 1615 по 1647 год всё-таки были подчинены Российскому государству и платили налоги, предусмотренные в тот исторический период. Не полностью, не добросовестно, но – платили. Но, на мой взгляд, крестьяне на окраине царства имели в те времена права широкой автономии. Каждый индивидуум имел права автономии, не такие, правда, широкие, как у донских казаков, но всё же внушительные и значительные. В первую очередь это имело место из-за слабости центральной власти, которая была совсем не самодержавной. Из цитаты выше видно, что хлеб беглых крестьян переходил в пользование их оставшихся в сёлах товарищей, но не монастырям. Чтобы повлиять на крестьян и получить с них напоследок «хоть шерсти клок», монастырские власти вынуждены были писать челобитные на имя государя. Повторю, своего репрессивного аппарата у монастырей практически не было. В 1647 году интересы архимандрита и служек где-то далеко за пятьсот вёрст от Москвы уже мало волновали московские власти. У Москвы тогда стояла задача укрепить южную границу государства силами того самого крестьянства, монастырского и помещичьего. Из-за этого к вчерашним крестьянам центральные власти относились более чем лояльно.

Что ещё можно узнать из соответствующих документов о временах первого добренского воеводы? В распоряжении царя и правительства от 30 апреля 1647 года сказано, что Иванис Кайсаров должен был «в Добром городище и во всех селех и деревнях взять в драгунскую службу со всяково двора по человеку по конному». Часть из новоприбранных драгунов, а именно 26 человек, сразу же отбыли в Матырский острог, то есть в Сокольск, расположенный у устья речки Матыры. Кто-то был отправлен по вестям, в сторожевую службу, в сторону Козлова и Воронежа. Бывшие монастырские крестьяне, как видно, находились в неравных социальных условиях: у кого-то было земли «за монастыри» больше, у кого-то меньше, а у кого и вовсе земли не было. Государь указывает воеводе всем безземельным давать поместье «ис пустовых жеребьев» и принимать вольных всяких людей из других городов, которые бьют челом на имя государя – просятся на государеву службу. И им тоже давать пустующую и целинную землю. Беглых крепостных, просящихся на службу, велено всех проверять и о них докладывать в Москву, а на службу не брать. Возвращающимся в свои родные места в Добром и в его окрестностях беглым крестьянам государь и правительство указывали: «А которые драгуны учнут нам бити челом как де они пошли из за монастырей и после их остался хлеб в земле и молочёной и ныне б им тот хлеб отдать на завод и на семена… (…)и будет после и как они было в бегах остался хлеб стоячей и молочёной и ныне тот хлеб в наших житницах или в копнах налицо ести и ты б тот их хлеб отдавал им весь сполна». Даже велено было обеспечить хлебом тех, «после их как они побежали из за монастырей хлеба в земле и стоячево не осталось». И тех, кто «от налог сошли» с 1642 и даже с 1640 года, и тех всех велено принимать, обеспечивать землёй и хлебом на семена, смотря по человеку. О взимании недоимок с возвращенцев речь не идёт. Видимо, архимандрит Новоспасского монастыря именно по не уплаченному налогу беглыми крестьянами за минувшие несколько лет насчитал недоимок 75 рублей. Но такое взимание государству на тот момент было невыгодно.

Пусть все возвращаются и служат. Люди нужны, людей не хватает. Монастыри потерпят.

Можно констатировать, что переход из монастырских крестьян в драгуны добренцев и жителей Добренского уезда в 1647 году привёл к сглаживанию социального неравенства среди новоприбранных драгунов. Это касается не одного только Добренского уезда. От Козлова до Белгорода и дальше до реки Ворсклы за короткий срок были образованы десятки уездов, в которых простые и рядовые, не обременённые титулами люди, получили в пользование землю. С другой стороны, в этом же 1647 году, по мнению В. П. Загоровского, из таких украинных городов, как Ливны, Елец и другие, были насильственно переселены далеко на юг на Черту тысячи русских людей. Сейчас бы сказали, что были попраны права человека. Да, когда это нужно было, права человека попирались, когда нужно было, происходило социальное сглаживание и выравнивание. Государем и правительством делалось всё возможное и необходимое, чтобы страна и народ могли выжить в сложнейшем геополитическом переплёте, после одной серии войн, накануне новых испытаний.

В Добром обладателей больших земельных наделов, которые сохранились с монастырских времён, правительство предлагало брать на службу дополнительно людей из сыновей, братьев, племянников, зятьёв, приёмышей и из других родственников. Сравнивая с теми, «которые служат с малых жеребьёв примеривая к службам» (РГАДА, ф. 210, оп. 8, д. 1, ст. 64). Этот указ можно истолковать следующим образом: «У тебя, глава семьи, в три раза больше земли, по сравнению с твоими соседями. Значит, ты должен предоставить государству троих новоприборных драгунов, ну, хотя бы двоих, если не хочешь быть раскулаченным». Параллельно шёл процесс отделения «от отцов дети от братьей братья от дядей племянники». Дети, отделившись от отцов, становились