Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю Страница 46

куда большую угрозу национальной безопасности, чем обычная кража личных данных умерших или пропавших без вести японцев северокорейскими агентами в соседней Японии. По сути, это было первое дело о шпионаже, связанное с международной шпионской сетью и принятием нескольких гражданств человеком, который глубоко внедрился в южнокорейские интеллектуальные и социальные круги. Шумиха вокруг хитроумной схемы Ккансу и его способности оставаться незамеченным на протяжении долгих лет, подогреваемая логикой холодной войны и широким освещением других громких шпионских дел, вызвала волну паники и страха. При этом общественность даже не пыталась разобраться в совокупности сложных обстоятельств, побудивших Ккансу сделать именно такой жизненный выбор. Во многом причиной было давление, которому подвергались члены корейской диаспоры, проживавшие в Китае в послевоенный период, ознаменованный холодной войной и национальным расколом.

Политика «солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна, отстаивавшая менее враждебную позицию по отношению к Северу и направленная на создание атмосферы мира и примирения, позволила Ккансу избежать казни или пожизненного заключения за шпионаж. 15 августа 2000 года он был освобожден после четырех лет и одного месяца заключения в одиночной камере. В 2003 году Ким Дэ Чжун помиловал его вместе с 3 586 другими заключенными, а в 2005 году предоставил бывшему шпиону южнокорейское гражданство. Сменив имя на Чон Су Иль (Jeong Su-il), он вернулся к нормальной жизни и научной деятельности. Чон опубликовал более десяти книг о Шелковом пути в различных издательствах, а также важные переводы работ Ибн Баттута115 и монаха Хьечо116 из королевства Силла. Как и Эрих Ауэрбах117, возобновивший свою карьеру в Йельском университете (США), Чон Су Иль в 2008 году основал Корейский институт цивилизационных обменов, директором которого он является и по сей день в свои восемьдесят пять лет. Жизнь Чона — наглядный пример того, как исторические обстоятельства вынудили многих представителей корейской диаспоры жить двойной жизнью, демонстрируя несгибаемую волю, удивительную способность выживать во враждебных условиях на чужбине, а также умение скрывать свои истинные чувства, притворяясь кем-то другим. Разоблачение Ккансу отрезвляюще подействовало на корейцев, которые были застигнуты врасплох этим невероятным обманом. Стали очевидными пагубные последствия недостаточной осведомленности о таких регионах, как Ближний Восток, о которых привыкли судить на основании упрощенных стереотипов и образов. Тот факт, что ни один кореец не понял, что Ккансу на самом деле не араб, демонстрирует ограниченность монолитной культуры. Хотя «политика солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна и способствовала более тесному взаимодействию с северокорейцами и повышению осведомленности об их жизни, социальные установки не изменились. Люди по-прежнему ничего не знали о представителях корейской диаспоры и иностранцах (рабочих-мигрантах, супругах, северокорейских перебежчиках и студентах из разных стран), которые все чаще стали прибывать в Южную Корею.

Когда Юг столкнулся с тяжелейшим финансовым кризисом конца 1990-х годов, а Север — с необходимость накормить свое голодающее население, обе Кореи открылись внешнему миру (одна по собственному выбору, а другая в силу безвыходных обстоятельств). Нормализация отношений с Китаем и Советским Союзом не только принесла Южной Корее немалую экономическую выгоду, но и решила проблему низкой рождаемости в сельских районах. Этнические корейцы из Китая и СССР стали возвращаться на родину, что вызвало первую волну межнациональных браков, которые сегодня составляют 13 % всех браков в Республике Корея. Благодаря политике «солнечного тепла» Кима появились признаки оттепели в отношениях с Севером, что позволило семьям, разделенным Корейской войной, впервые воссоединиться. Смерть Ким Ир Сена и голод привели к появлению в Северной Корее рынков, которые помогли людям выжить. Ослабление традиционных союзов КНДР и опустошительный голод поставили под сомнение жизнеспособность идеологии чучхе, вынудив Ким Чен Ира обратиться за помощью к внешнему миру и даже своему заклятому врагу-близнецу.

VI. Ким-шик или ось зла?

Корея и Мир

Разные траектории развития двух Корей, особенно в 1980-х и 1990-х годах, когда Северная Корея все больше закрывалась от мира, а Южная, напротив, стремительно интегрировалась в глобальные рынки, создали этим странам совершенно разные репутации. Юг стал ассоциироваться с понятием «Ким-шик» и даже превзошел Японию, став главным азиатским законодателем стиля в моде, музыке, киноиндустрии, производстве телесериалов и другой культурной продукции. В 2000-е годы произошла удивительная трансформация южнокорейского общества, обусловленная глобализацией и цифровой революцией, что привело к открытому обсуждению таких табуированных тем, как гомосексуализм, и конфронтации по поводу превращения Южной Кореи в мультиэтническую и мультикультурную нацию. Производство и потребление корейской популярной культуры после азиатского финансового кризиса отразило новую динамику и сложности межрегиональной циркуляции, которые бросили вызов давним представлениям о центре (которым обычно считался Запад) и периферии. Между тем использование Джорджем Бушем термина «ось зла»118 по иронии судьбы спровоцировало глобальное увлечение Северной Кореей, ее загадочным лидером-затворником Ким Чен Иром и его оружием массового уничтожения. КНДР, которую Запад считал опасной страной-изгоем, продолжала черпать вдохновение в своем революционном прошлом, пытаясь найти свое место в новом мировом порядке.

Каминг-аут!!!!!!!!!!!!!

Частичное ослабление цензуры, начавшееся в конце 1980-х годов, способствовало проникновению в корейскую популярную культуру таких запретных тем, как добрачный секс, сексуальное насилие и харассмент. Эти дебаты сигнализировали о том, что долгая история репрессий и авторитарного правления в Южной Корее уходит в прошлое, однако тема гомосексуализма практически не вызывала общественного интереса вплоть до 2000-х годов, когда один известный актер открыто заявил о своей нетрадиционной сексуальной ориентации. В сентябре 2000 года Хон Сок Чхон признался, что он гей, и его многообещающая карьера популярного телеведущего рухнула. Ни в Конституции Южной Кореи, ни в Гражданском уголовном кодексе гомосексуальность не упоминалась, а термин «каминг-аут»119 не был частью культурного лексикона. Всемирный обзор ценностей120, проведенный в период с 1994 по 2004 гг., показал, что 53 % корейцев не одобряли гомосексуализм. Публичное признание Хона сделало гомосексуальность предметом активного обсуждения и создало новый социальный дискурс.

Хон Сок Чхон (Hong Seokcheon, 1971 г. р.) родился в уезде Чхонъян провинции Чхунчхон-Намдо. Он начал свою карьеру в качестве манекенщика, а затем перешел на телевидение и стал работать репортером информационного центра Live TV. Хон объявил о своей ориентации будучи на пике карьеры. Он регулярно появлялся в южнокорейской версии «Улицы Сезам» (PoPoPo) и получил восторженные отзывы за роль в ситкоме 1990-х годов «Три мужчины, три женщины» (англ. Three Men, Three Women, 1993), в котором он играл женоподобного модельера по имени Пойзон.

Фото 10. Северокорейский мальчик, занимающийся каллиграфией.

Фото 11.