Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 41

Конечно, Коран не разделял их риторику. В Коране ясно сказано, кто попадает в рай, а кто в ад. Но этим деятелям, похоже, было плевать. Речь шла даже не об истине в теологическом смысле; они просто лгали людям ради стратегического преимущества и политической целесообразности. Исламские лидеры одурманивали свой народ ложью, чтобы люди забывали о боли, которую причиняли они же.

По мере того как Шин-Бет раскрывал мне все больше и больше информации, я не уставал поражаться, сколько всего они знали о людях, участвовавших в моей жизни, – часто о старых друзьях, которые со временем превратились в весьма опасных личностей. Некоторые даже стали частью военного крыла ХАМАСа. Одним из них был Дия Мухаммед Хусейн Ат-Тавиль – красивый молодой человек, чей дядя был одним из лидеров ХАМАСа.

За все годы, что я знал его, Дия никогда не увлекался религией. Отец его был коммунистом, так что он в самом деле не имел никакого отношения к исламу. Конечно, мама исповедовала ислам в культурном смысле, но определенно не была радикалисткой. Сестра же была журналисткой с американским образованием, гражданкой США и современной женщиной, ходила с непокрытой головой. Все они жили в хорошем доме и были прекрасно образованы. Дия учился на инженера в Бирзейтском университете, где считался лучшим студентом своей группы. Насколько мне известно, он даже никогда не участвовал в демонстрациях ХАМАСа.

Теперь вы понимаете, как я был шокирован, когда 27 марта 2001 года мы узнали, что Дия взорвал себя на перекрестке в районе Френч-Хилл[31] в Иерусалиме. Хотя никто, кроме него, не погиб, двадцать девять израильтян были ранены.

Дия не был глупым ребенком, которого легко можно было бы уговорить совершить такое. Он не был нищим беженцем, которому нечего терять. Ему не нужны были деньги. Так что же его к этому подтолкнуло? Никто не мог понять. Родителей Дии его поступок ошеломил, да и меня тоже. Даже израильская разведка не знала, что думать.

Меня вызвали в Шин-Бет на экстренное совещание, где дали фотографию оторванной головы и попросили опознать человека. Я заверил их, что это именно Дия. По пути домой я вновь и вновь спрашивал себя: почему он это сделал? Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь это узнает. Никто такого не предвидел. Даже его дядя из ХАМАСа.

Дия стал первым террористом-смертником Интифады Аль-Аксы. Его нападение наводило на мысль о существовании боевой ячейки, которая, казалось, действовала совершенно независимо. И Шин-Бет преисполнилась решимости найти эту ячейку до того, как она совершит еще одну атаку.

Луэй показал мне список подозреваемых. В его начале оказались пять знакомых имен. Это были парни из ХАМАСа, которых Палестинская администрация освободила из тюрьмы перед началом интифады. Арафат знал, что они опасны, но, поскольку ХАМАС считался лежащим практически в могиле, он не увидел причин держать их в заключении дальше.

Как же он был неправ!

Главным подозреваемым стал Мухаммед Джамаль ан-Натше, участвовавший в основании ХАМАСа вместе с моим отцом и в итоге ставший главой военного крыла на Западном берегу. Ан-Натше происходил из самого многочисленного семейства на палестинских территориях и поэтому ничего не боялся. Будучи ростом около шести футов[32], он был настоящим воином – жестоким, сильным и умным. Парадоксально, но, несмотря на его лютую ненависть к евреям, я знал его как чрезвычайно заботливого и отзывчивого человека.

Салех Талахме – еще одно имя в списке – работал инженером-электриком и слыл очень умным, хорошо образованным человеком. Тогда я еще не знал, что со временем мы станем близкими друзьями.

Еще один, Ибрахим Хамид, возглавлял подразделение безопасности на Западном берегу. Этим троим мужчинам помогали Сайид аш-Шейх Касем и Хуснин Руммана.

Сайид был прекрасным адептом – спортивным, необразованным и послушным. С другой стороны, Хуснин, будучи обаятельным молодым художником, активно проявил себя в исламском студенческом движении, особенно во время Первой интифады, когда ХАМАС пытался поставить себя на улицах как сила, с которой нужно считаться. Будучи одним из руководителей ХАМАСа, отец упорно работал над тем, чтобы добиться освобождения этих людей и возвращения их к семьям. В тот день, когда Арафат отпустил их, мы с отцом лично забирали их из тюрьмы, усадив всех в нашу машину и заселив в апартаменты отеля «Аль-Хаджал» в Рамалле.

Увидев список Луэя, я сказал:

– Представь, я знаю всех этих парней. И знаю, где они живут. Именно я отвозил их в тайное убежище.

– Ты серьезно? – широко улыбнулся он. – Тогда давай приступим к работе.

Когда я забирал их с отцом из тюрьмы, я еще понятия не имел, насколько опасными они стали и скольких израильтян убили. И теперь я оказался одним из немногих людей в ХАМАСе, кто был в курсе, где их искать.

Я нанес им визит, взяв самые совершенные шпионские игрушки Шин-Бет, с помощью которых можно было отследить каждое их движение, зафиксировать каждое сказанное слово. Но только я приступил к разговору, мне стало ясно, что они не собираются предоставлять какую-либо достоверную информацию.

Я даже подумал, что, возможно, это не те ребята, которых мы ищем.

– Тут что-то не так, – сказал я Луэю. – Эти парни ничего мне не сказали. Может, есть какая-то другая ячейка?

– Может, и есть, – признал он. – Но у этой компании есть общая история. Надо просто продолжить наблюдать за ними, пока не получим то, что ищем.

У них действительно была история, но одной истории для ареста недостаточно. Нам нужны были веские доказательства. Поэтому мы терпеливо продолжили собирать информацию. Мы не хотели совершить дорогостоящую ошибку и взять не тех парней, пока настоящие террористы готовятся к следующему взрыву.

* * *

Возможно, в моей жизни не хватало трудностей или просто в то время мне показалось это хорошей идеей, но в том же месяце я устроился на работу в Службу по развитию потенциала Программы сельского водоснабжения и водоотведения при Агентстве США по международному развитию (АМР США) со штаб-квартирой в Эль-Бире. Очень длинное название, я знаю, однако это был весьма важный проект. Поскольку у меня не было высшего образования, я начал с должности секретаря в приемной.

Некоторые христиане, с которыми я посещал занятия по изучению Библии, познакомили меня с одним из американских менеджеров, и тот быстро проникся ко мне симпатией и даже предложил работу. Луэй решил, что это может стать отличным прикрытием, поскольку новое удостоверение личности с печатью посольства США позволит мне свободно перемещаться по Израилю и палестинским территориям. Оно также убережет меня от лишних