Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов Страница 37

Как бортинженер он был незаменим — прекрасно знал конструкцию корабля, охотно делился своими знаниями с нами, всегда мог ответить на любой технический вопрос, да и не только технический, — с ним можно было говорить о чем угодно. Увлекался он литературой, музыкой, театром. Алексей хороший спортсмен — один из немногих среди нас имел значок мастера спорта СССР и даже входил одно время в состав сборной команды СССР по фехтованию.

Евгений Хрунов — летчик, один из ветеранов отряда космонавтов. Он так увлекся своей новой профессией, что буквально не вылезал из тренажера и готов был тренироваться без конца. По характеру он человек настойчивый и удивительно упрямый. Во всем хотел разобраться только сам, до всего дойти своим умом и во что бы то ни стало добивался поставленных перед собой целей. Если он в чем-либо был твердо убежден, разубедить его было делом почти невозможным. Но, будучи человеком принципиальным, он умел признавать свои ошибки. Правда, ошибок-то он почти не совершал. Перед тем как что-то сделать, сказать, всегда все тщательно продумывал, взвешивал.

Наиболее сложными и ответственными операциями в программе нашего полета были, несомненно, стыковка двух кораблей и переход космонавтов через открытый космос из корабля в корабль.

На отработку этих операций отводилась большая часть нашего времени.

Сближение, причаливание и стыковку двух кораблей мы отрабатывали на специальном комплексном тренажере «Волга». Поскольку макеты кораблей «Союз-4» и «Союз-5» были установлены на стационарной основе и сами не могли сближаться друг с другом, а тем более состыковываться, конструкторы разработали специальное устройство, которое имитировало все эволюции корабля на орбите и передавало их изображение на экраны перископов наших тренажеров. Имитационное устройство состояло из двух миниатюрных макетиков кораблей, специальных дорожек, по которым эти макетики могли передвигаться в самых разных направлениях, и системы телекамер, передающих нам детальную картину перемещения этих макетиков. Через электронно-вычислительную машину имитационное устройство связывалось с нашими кораблями-тренажерами. Любая команда, которая подавалась движением ручек управления одного из кораблей-тренажеров, принималась ЭВМ, перерабатывалась ею и в преобразованном виде поступала на имитационное устройство.

Повинуясь команде командира корабля, макетики приходили в движение и перемещались по своим дорожкам почти так, как перемещались бы относительно друг друга в космосе настоящие корабли.

В условиях невесомости и отсутствия близких ориентиров космонавт почти не ощущает движения своего корабля. Повернув, скажем, свой корабль вправо относительно встречного корабля, он не почувствует этопппповорота, а только увидит, как сдвигается в противоположную сторону встречный корабль.

К этому поначалу трудно было привыкнуть…

Чтобы состыковаться, у наших кораблей были специальные устройства — стыковочные агрегаты. У корабля Бориса Вольтова стыковочный агрегат имел общий вид большой воронки, а у моего — длинного стержня. Корабль Бориса Вольтова должен был выполнять роль мишени, мой — летящей в мишень стрелы. Задача Вольтова заключалась в том, чтобы удержать свой корабль в стабильном положении, а моя — подвести «Союз-4» к «Союзу-5» и постараться совместить продольные оси двух кораблей. Затем, регулируя относительную скорость сближения, штырем, как можно точнее и без всяких относительных боковых перемещений попасть в раструб стыковочного узла корабля Бориса Волынова.

Командир активного корабля должен быть очень внимательным. Если касание произойдет слишком мягко, на едва заметной скорости, то не сработают замки и весь механизм сцепления, и стыковка кораблей не состоится. А если скорость сближения будет велика, то можно и штырь погнуть, и встречный корабль протаранить…

Сначала сближение и стыковка кораблей с помощью ручного управления казались делом невероятно сложным, уму непостижимым. Но, проделав все манипуляции на тренажере не одну сотню раз, обретаешь сноровку, глазомер, особое внутреннее чутье и затем уже проводишь все операции автоматически — «по-самолетному», когда не думаешь о характере перемещения ручек управления, а только о конечном результате.

Сначала мы отрабатывали стыковку в оптимальном варианте, когда автоматика, осуществив поиск, сближала наши корабли до расстояния 150 метров, приводила их друг к другу с минимальными относительными скоростями перемещения. Постепенно тренировки усложнялись. К моменту перехода на ручное управление устанавливались более высокие скорости сближения, более значительные перемещения кораблей в разных плоскостях. Беря управление на себя, необходимо было мгновенно оценить эти перемещения, последовательно или одновременно погасить их и продолжать сближение, выдерживая определенный график как по скорости, так и по расстоянию. Малейшая ошибка в оценке направления и скорости взаимного перемещения кораблей приводила к лишним отклонениям ручек управления, перерегулированию движения и соответственно к большему расходу топлива.

Оценка точности работы космонавта давалась по времени, затраченному на выполнение операции сближения и стыковки, и расходу топлива.

Когда сближение и причаливание кораблей в наиболее трудных условиях мы стали выполнять довольно устойчиво, методисты приступили к отработке этих операций при отказе различных приборов.

Основным прибором для нас был указатель дальности и скорости сближения кораблей. Когда он «отказывал», мы учились определять с высокой точностью на глаз эти параметры и добивались, чтобы при этом ни время, ни расход топлива не отличались от нормы.

Следующим этапом были тренировки при всевозможных отказах связи, разных условиях сближения — в темноте или против Солнца, когда оно слепило глаза, и т. д.

Короче говоря, за время подготовки к своему полету мы провели на Земле восемьсот стыковок. И только после этого получили «добро» на стыковку в космосе!

Возможность выполнения стыковки с помощью ручного управления вызывала тогда много сомнений. Многие специалисты считали, что человеку трудно будет справиться с быстро меняющейся обстановкой полета и отследить одновременно так много отклонений в самых разных направлениях.

Получив хорошую подготовку на тренажере, я был твердо убежден в успешном выполнении в космосе всех этих операций вручную. Мои товарищи были такого же мнения.

Разговоры и споры на эту тему велись тогда почти до старта корабля. И только когда все убедились, что наша четверка работает надежно, руководители испытаний приняли решение о выполнении стыковки вручную. Я считал это решение вполне логичным, ибо сначала нужно было убедиться в возможности управлять процессом стыковки вручную, чтобы в дальнейшем успешно отрабатывать технику автоматической стыковки под надежным контролем экипажа…

Не менее сложными оказались тренировки по отработке перехода двух космонавтов из одного корабля в другой через открытый космос.

Схема перехода в принципе не так уж сложна. Но для того чтобы четко выполнить ее в космосе, Елисееву и Хрунову нужно было провести десятки и сотни тренировок на