Записки министра госбезопастности. ДНР, как все начиналось - Андрей Юрьевич Пинчук Страница 37

потом представит для назначения прокурором одного из районов. За спиной местные черноротые персонажи сразу же заговорили про то, что этот высокий красавец – ее любовник, что, однако, по ряду моментов было маловероятным. Впрочем, любовниками к ней записывали и Аксенова, Шеремета и еще целый ряд других людей. Такова натура сплетников. Если даже допустить, что это было так, то она поступила благородно, отправив «любимого» на штурм бандитствующей, как тогда представлялось, группы. Потому что, пока шло совещание, пришла команда подразделение Стрелкова разоружить немедленно.

На переговоры вызвался Антюфеев. Благообразный старик вызывал почтение, а генеральская стать и постоянное упоминание своего важного служебного статуса делало его посланцем неких высоких сил, от чего отмахнуться было невозможно. Привлечение же других подразделений самообороны, например Михаила Шеремета, привело бы только к взаимным разборкам с высокой вероятностью вооруженного столкновения.

Разоружение прошло успешно. Бандгруппа при близком рассмотрении оказалась никакими не бандитами, а вполне нормальной воинской частью с армейской дисциплиной, поддерживаемой благодаря стараниям генерала Кузнецова. Ее хаотичные действия обеспечивали исключительно экзальтированный командир и еще несколько активистов, о которых специалисты впоследствии напишут следующее: «…ряд руководителей военизированных структур профессионально подготовлены слабо, не понимают цели и задачи по срочному военному строительству, при этом амбициозны и эйфоричны».

Эта характеристика станет для Стрелкова универсальной и метко отразит его последующие действия. Остальные бойцы батальона искренне считали, что сумасбродные команды были согласованы с высшим руководством. Люди были собраны разные, но среди них находились и вполне приличные бойцы.

Мною было организовано участие крымской «Альфы» в вывозе оружия и обеспечении охраны объектов. Само же подразделение после окончательной сверки оружия было распущено. Его остатки и составят костяк «славянского отряда Стрелкова».

На расстоянии многое видится по-другому. Тогда же действия Антюфеева мною были восприняты как подвиг. И именно из-за того образа, что якобы было разоружено преступное сообщество.

Я подошел к Виктору и стал требовать, чтобы Антюфеев был отмечен за мероприятие по высшему разряду, на что Виктор после недолгих колебаний со мной согласился. В связи с этим я подготовил соответствующую докладную с подробным описанием «подвига».

Правда, тем же вечером мы решили отметить удачное мероприятие в одном из кабинетов СБУ. Открыв банку рыбных консервов и подрезав колбасы, выпили. Виктор надолго вышел, а после его возвращения я узнал, что отлучался он, чтобы успеть к правке документа секретарем. Он вычеркнул Антюфеева и вписал в качестве героя себя…

Работа шла ровно. Основной массив личного состава СБУ был переобут к 11–12 марта. Особый упор был сделан на оперативные службы, отдел защиты государственности, «Альфу», «наружку» и оперативно-технические подразделения, а также территориалов. Таким образом, мы не только устранили возможное сопротивление сотрудников СБУ, попытки дестабилизации обстановки через негласный аппарат, но и заставили их активно выполнять наши задачи.

Были пресечены вялые потуги центрального киевского аппарата СБУ вмешаться в ситуацию. Эмиссары из украинской столицы просто выпроваживались за пределы полуострова. Даже на рассылки «писем счастья» с угрозами и уговорами наши новые коллеги отвечали адекватно:

«Дорогі колеги! Дякуємо за співчуття! Розуміємо, як вам там важко, коли нехтують усіма правилами роботи спецслужби, на посади призначають людей „з вулиці“, і все, що напрацьовано за довгі роки служби, йде шкереберть. Ми вам щиро співчуваємо. Народ скрізь однаковий, що у Закарпатті, що у Криму, й ми давали присягу його захищати, чого би він не прагнув. А народ Криму прагне одного – миру, спокою, злагоди та поваги його законних прав на мову, культуру й безпеку. Ми залишаємось вірні присязі. Крим – це наш дім. Тут не стріляють, не катують людей, не піддають ганьбі за власні погляди, а представників правоохоронних органів ніхто не вважає зрадниками. Вперше за багато років їх гаряче підтримує народ. Нажаль, в інших областях України немає нічого подібного. Шановні колеги, бажаємо вам витримки й мужності, бо для багатьох чесних офіцерів СБУ тяжкі випробування на честь і гідність ще попереду».

В итоге обеспечение безопасности референдума 16 марта легло по компетенции на оперработников СБУ. И вот профессионалы, обученные противодействию угрозам государственности Украины, сами взялись за их продвижение!

Это зрелище завораживало. Мы перенаправили русло реки и с берегов смотрели, как вода смывает свои устье и исток. Фактически произошедшее было приговором государственности тогдашней Украины.

Референдум зажег людей. Работа по подготовке к нему была нудной и изматывающей, но, как показали последующие события, это того стоило. Местные, особенно силовики, до последнего задавали вопрос, признает ли его Россия. Но мы-то не знали! Поэтому добросовестно говорили: «Да!»

Вечером после завершения референдума стало понятно, что можно немного расслабиться и выйти в город. Город гудел. Ликование было по-настоящему всенародным. Мы шли через толпу кричащих, машущих флагами, торжествующих людей и понимали, что в истории Крыма перевернута большая страница. Но нам в тот момент было не до страниц. Усталость диктовала желание присесть и перекусить. В центре Симферополя зашли в живописный ресторанчик «Диканька». Он был почти полон, но столик нашелся. Заказали поесть.

– Ребята, а что не радостные?! Вы против референдума или против России?!

Голос был бодро-агрессивным. Его хозяин обращался к нам. Остальные столики тоже ждали пояснений. В какой-то момент возникла опасность получить тумаков за недостаточное ликование по мероприятию, которое мы же организовали.

– Да нет. За Россию, за референдум, за все хорошее – ура, ура, ура-а-а…

Глава 2

Делать работу

СБУ как диагноз

– Куда его? К нам?

– Нет, в аэропорт. Хотя нет, лучше на штаб к «азовцам».

– В интернат или на лодочную?

– На лодочную.

Признанная в России террористической бригада «Азов» в Мариуполе располагалась в нескольких местах. Штаб – в здании школы-интерната на левом берегу города в Орджоникидзевском районе, остальные – в помещениях одной из лодочных станций «Ильича» Приморского района.

Конвоирующий задержанного молодой боец «Альфы» (официально именуемой Центром специальных операций по борьбе с терроризмом и защите участников уголовного судопроизводства и сотрудников правоохранительных органов СБ Украины) с брезгливой жалостью посмотрел на спотыкающегося на ходу «сепаратиста». Очевидный работяга с всклокоченными волосами, ошалелой улыбкой и текущей из разбитого носа юшкой не производил впечатления злодея. Что с ним будет дальше, сотрудник уже знал. Но приказ есть приказ.

«Альфонсу» следовало поторапливаться. При управе их было всего четверо, другие прикомандированные бойцы работали по своему плану, а заданий много. Конечно, главным силовым хребтом были не кадровые сотрудники, а «Азов» со «Святой девой Марией», но и ему работы хватало.

После захвата в 2014-м дончанами здания областного управления СБУ местные сотрудники в Донецке