Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 36

«Как это типично, – сказал я себе. – Представители ФАТХа вовлекают отца в какие-то дурацкие планы, а потом даже не удосуживаются встать с постели, чтобы помочь их осуществить».

– Ладно, неважно, – сказал я отцу. – Не переживай. Садись в машину, я отвезу тебя в Иерусалим.

Конечно, везти отца к месту запланированного визита Шарона было рискованно, учитывая, что большинству палестинских автомобилей не разрешено было въезжать в Иерусалим. Когда израильская полиция останавливала палестинского водителя, то его, как правило, штрафовали, но, учитывая, кем были мы с отцом, нас, наверное, арестовали бы без лишних разговоров. Я должен был вести машину предельно аккуратно, преимущественно по боковым дорогам, и надеяться, что в случае чего меня защитят мои связи в Шин-Бет.

Мечеть Аль-Акса и Купол Скалы построены из обломков и на фундаментах двух древних еврейских храмов – храма Соломона X века до нашей эры и храма Ирода Великого времен Христа. Не случайно многие считают этот скалистый холм площадью тридцать пять акров самым беспокойным местом на земле. Оно священно для представителей всех трех великих мировых монотеистических религий. Да и с научно-исторической точки зрения оно имеет огромное археологическое значение – даже для самых закоренелых атеистов.

За несколько недель до визита Шарона мусульманский вакф – исламский орган власти в этом районе – полностью закрыл территорию Храмовой горы для любого археологического надзора со стороны Израильского управления древностей. Затем, под предлогом проведения работ на месте строительства новых подземных мечетей, они завезли тяжелую землеройную технику. В вечерних новостях Израиля появились фотографии работающих на стройплощадке бульдозеров, экскаваторов и самосвалов. За несколько недель из комплекса Храмовой горы на городские свалки было вывезено около тринадцати тысяч тонн битого камня. В новостных репортажах со свалок археологи сокрушенно качали головами, извлекая из-под обломков остатки ценных артефактов, некоторые из которых относились к периодам Первого и Второго Храмов.

Многим израильтянам стало очевидно, что палестинцы решили превратить весь комплекс площадью тридцать пять акров в исключительно исламское место, ликвидировав все признаки, материальные остатки и даже память о его еврейском прошлом – включая уничтожение любых археологических находок, которые представляли собой историческую ценность.

Визит Шарона задумывался, чтобы донести молчаливое, но ясное послание израильским избирателям: «Я положу конец этим неоправданным разрушениям». При планировании поездки команда Шарона получила заверения от главы палестинской службы безопасности Джибриля Раджуба, что его визит не станет проблемой до тех пор, пока его нога не ступит в мечеть.

Мы с отцом добрались до места за несколько минут до прибытия Шарона. Утро было тихое. Всего на молитву пришло около сотни палестинцев. Шарон прибыл в обычный для туристов час с делегацией от партии «Ликуд» и в сопровождении примерно тысячи спецназовцев. Просто пришел, огляделся и ушел. Он ничего не сказал. Он так и не вошел в мечеть.

Визит Шарона показался мне совершенно незначительным событием. На обратном пути в Рамаллу я спросил у отца, что все это значит.

– Что случилось? – спросил я. – Ты так и не начал интифаду.

– Пока нет, – ответил отец. – Но я позвонил некоторым активистам исламского студенческого движения и попросил встретиться со мной для организации акции протеста у нас.

– В Иерусалиме ничего не произошло, и теперь ты хочешь провести демонстрацию в Рамалле? Безумие какое-то… – сказал я.

– Мы должны делать, что необходимо. Аль-Акса – наша мечеть, и Шарону там делать нечего. Мы не можем допускать такого впредь.

Я задумался, меня ли он пытается убедить или самого себя?

Демонстрация в Рамалле была похожа на что угодно, только не на спонтанную вспышку народного гнева. Было раннее утро, и люди, как обычно, шли по своим делам, удивляясь, с какой стати тут собрались все эти студенты и парни из ХАМАСа, которые, судя по всему, даже не понимали, против чего протестуют.

Несколько мужчин стояли с мегафонами и произносили речи, во время которых иногда разражалась скандированием и криками небольшая группа собравшихся вокруг палестинцев. Но большей частью это никого особо не волновало. На палестинских территориях к тому моменту все немного поуспокоились. Каждый день проходил как обычно – под уже привычной оккупацией. Израильские солдаты стали неотъемлемой частью жизни. Палестинцам разрешили работать и посещать школы на территории Израиля. В Рамалле даже бурлила ночная жизнь, так что местным было трудно понять, из-за чего взволновались все эти парни.

Короче говоря, демонстрация показалась мне очередным не заслуживающим внимания мыльным пузырем. Поэтому я позвонил своим товарищам по изучению Библии, и все вместе мы отправились в Галилею, запланировав ночевку в палатках на озере.

Отрезанный от любых источников новостей, я тогда не знал, что на следующее утро большая толпа палестинских демонстрантов принялась бросать камни в израильский спецназ недалеко от места визита Шарона. Бросание камней переросло в швыряние коктейлей Молотова, а затем в стрельбу из автоматов Калашникова. Полиция применила металлические пули с резиновой оболочкой для разгона демонстрантов, а по некоторым свидетельствам, даже боевые патроны. Четверо протестующих были убиты, еще около двухсот ранены. Получили ранения также четырнадцать сотрудников полиции. Именно на это и рассчитывала Палестинская администрация.

Днем мне позвонили из Шин-Бет:

– Ты где?

– В Галилее, в кемпинге с друзьями.

– В Галилее! Что? Ты рехнулся? – поразился Луэй. – Ну ты точно удивительный, – рассмеялся он. – Весь Западный берег стоит на ушах, а ты отдыхаешь со своими друзьями-христианами.

Как только он рассказал, что произошло, я запрыгнул в машину и немедленно поехал домой.

Ясир Арафат, как и другие лидеры ПА, был преисполнен решимости разжечь новую интифаду. Они планировали это несколько месяцев, не переставая готовиться даже в момент, когда Арафат и Барак встречались с президентом Клинтоном в Кэмп-Дэвиде. Они просто ждали подходящего момента. Визит Шарона стал именно таким поводом. И вот, после пары неудачных попыток разжечь конфликт, Интифада Аль-Аксы разгорелась всерьез, и страсти на Западном берегу и в Газе вновь накалились. Особенно в Газе.

Там демонстрации начал ФАТХ, и во всем мире показали кадры гибели двенадцатилетнего мальчика по имени Мухаммед ад-Дура. Мухаммед и его отец Джамаль попали под перекрестный огонь, от которого пытались укрыться за бетонным блоком. Мальчика ранила шальная пуля, и он умер на руках у отца. Душераздирающую сцену целиком снял палестинский оператор, работавший на Общественное телевидение Франции. За несколько часов видеоролик облетел весь земной шар, вызвав гнев миллионов людей, недовольных израильской оккупацией.

Однако в последующие месяцы это событие вызвало жаркие международные споры. Некоторые стали приводить доказательства, что в смерти мальчика на самом деле виноваты палестинцы. Другие продолжали обвинять израильтян. Были даже те, кто утверждал, что фильм –