Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю Страница 32

обрекая на верную смерть от холода. Когда цветочница возвращается домой, мстительный хозяин сковывает ее цепями. В этот момент брат главной героини, которого она считала погибшим в антиколониальной борьбе против японцев в составе революционной армии, возвращается домой, чтобы навестить семью. Увидев, что Кот Пун пропала, он собирает группу жителей деревни, чтобы свергнуть помещика. По словам Ким Ир Сена, он придумал эти мощные сцены в китайском городе Цзилинь, когда сам сражался с колонизаторами в ходе антиколониальной борьбы 1930-х годов. Только Ким Ир Сен (имя которого ни разу не упоминается в сценарии) и его коммунистическая армия, героически прибывающие в конце фильма для освобождения деревни, могут спасти семью цветочницы. Фильм был настолько популярен, что статуя Ким Ир Сена с актерами и съемочной группой до сих пор стоит у входа на киностудию в Пхеньяне, а звезда фильма Хон Ён Хви (Hong Yeonghui, 1953 г. р.) украшает банкноту в одну вону в Северной Корее и почитается как национальная героиня. Успех фильма в Восточном блоке и Китае отражает общие цели социализма и антиимпериализма.

Ким Чен Ир, который в 1960-х годах смотрел иностранные фильмы после развала корейской киноиндустрии во время войны, стремился изменить северокорейский кинематограф, отказавшись от чрезмерно стереотипных сценариев. Он планировал создавать эпические драмы и захватывающие истории, вызывающие у зрителей сильный эмоциональный отклик. В своей монографии «Об искусстве кино» (1973) Ким выдвинул «теорию семени», которая требовала пропускать все художественное творчество через единый идеологический фильтр, или семя, несущее идеологический посыл. Одним из популярных жанров был героический эпос, пронизанный пафосом. Примером может служить фильм Ким Чен Ира «Море крови», основанный на пьесе, которую его отец якобы написал в Китае, будучи солдатом антияпонской партизанской армии. В фильме рассказывается о жизни главной героини Сун Нё (Sunnyeo) и ее семьи, которые присоединяются к коммунистической революции, чтобы бороться с японцами, причинившими им бесчисленные страдания. Фильм, позже превращенный в революционную оперу и повесть, иллюстрирует непоколебимый дух идеологии чучхе (опоры на собственные силы) на примере женщины-бойца сопротивления, которая теряет мужа и ребенка «в море крови». Опера «Море крови» стала самой долгоживущей театральной постановкой в Северной Корее и самым значительным достижением северокорейской художественной индустрии, она была поставлена несколько тысяч раз и шла три-четыре раза в неделю в главном театре Пхеньяна. В ней музыка сочеталась с танцами и представлениями, популярные мелодии — с народными песнями, а традиционные инструменты — с западным оркестром. Посыл о том, что угнетенные люди могут освободиться и обрести счастье (при условии постоянной опеки со стороны партии), стал неотъемлемой частью государственной пропаганды внутри страны в 1970-х годах, а также распространялся на тех, кто жил в постколониальной Африке, куда активно экспортировались идеи Кима.

В 1979 году семилетняя Моника Масиас, ее сестра Марибель и брат Пако, приехали из Малабо (Экваториальная Гвинея) в Пхеньян, когда их матери понадобилось хирургическое вмешательство. Четыре месяца спустя повстанческие силы свергли ее отца, Франсиско Масиаса Нгему, первого президента Экваториальной Гвинеи. Его племянник и преемник организовал военный трибунал, который приговорил Масиаса к смертной казни, обвинив в массовых убийствах, растрате и государственной измене. В 1969 году Северная Корея установила дипломатические отношения с этой небольшой западноафриканской страной, через год после обретения ею независимости от Испании. Не имея практически никакой поддержки от своего бывшего колонизатора, Нгема с радостью принял предложение о помощи от КНДР. Ким Ир Сен отправил в Экваториальную Гвинею продовольствие, а также советников из Корейской народной армии для оказания технической и военной помощи. Отношения между Северной Кореей и Экваториальной Гвинеей не были чем-то из ряда вон выходящим, создание союзов с небольшими постколониальными африканскими государствами было официальной стратегией КНДР по распространению своей идеологии и влияния в мире. Перед смертью Масиас Нгема попросил Кима позаботиться о своей семье, и Ким исполнил его последнее желание, как заботливый дедушка.

После казни мужа мать Моники отправилась домой, чтобы защитить старшего сына, а Ким Ир Сен определил двух ее дочерей в престижную Революционную Школу Мангёндэ в Пхеньяне, предназначенную для детей чиновников и приближенных вождя. Моника не только овладела корейским языком, но и научилась разбирать, чистить и собирать автомат Калашникова. В своей автобиографии она вспоминала, что Ким никогда не отказывался от данного им старому другу обещания позаботиться о его детях и относился к ним как к родным. После окончания средней школы она поступила в Пхеньянский университет легкой промышленности и жила в общежитии вместе со студентами, прибывшими в основном из Китая и Сирии. Моника тайком смотрела американские фильмы и слушала южнокорейскую музыку, которую иностранные студенты ввозили в страну контрабандой. После двухнедельной поездки в Пекин в 1988 году к двоюродному брату, отец которого работал в консульстве Экваториальной Гвинеи, она начала задавать вопросы о своем будущем и возможности переехать в Испанию, против чего северокорейские власти не возражали. В 1994 году, за несколько месяцев до смерти Ким Ир Сена, Моника получила билет на самолет до Мадрида, где она, ее брат и сестра проживут десять лет до переезда в США. В 2007 они переберутся в Южную Корею, после чего вернутся домой в Экваториальную Гвинею. Моника Масиас провела в Северной Корее в общей сложности пятнадцать лет.

Северокорейское присутствие в Экваториальной Гвинее, на родине Моники, было частью концепции Кима по укреплению солидарности со странами третьего мира с целью создания оплота для защиты от империализма. Еще в 1958 году Северная Корея установила отношения с немарксистским Алжирским фронтом национального освобождения, который вел войну против французов. Хотя ни Северная, ни Южная Корея не были приглашены на Бандунгскую конференцию 1955 года, заложившую фундамент Движения неприсоединения, КНДР положительно отреагировала на растущую солидарность стран третьего мира. По мере того, как роль новых деколонизированных государств становилась все более заметной в мировой политике, КНДР начала налаживать связи с Африкой и Азией, в первую очередь со странами, с которыми Китай уже установил экономические и дипломатические отношения. Южная Корея тем временем отказалась от политики поддержания дипломатических связей исключительно с теми государствами, которые не признавали КНДР, поскольку две страны оказались втянуты в ожесточенную борьбу за признание ООН в качестве законного корейского правительства. В 1970-х и 1980-х годах сотни северокорейцев служили во множестве африканских стран — от Бенина до Эфиопии, от Ливии до Уганды, от Замбии до Зимбабве и т. д. Они работали техническими экспертами, пропагандистами, инженерами-механизаторами сельского хозяйства, военными советниками, оказывая широкомасштабную экономическую, культурную и военную помощь. КНДР стала основным местом обучения для студентов из развивающихся африканских стран и играла ключевую роль в «сотрудничестве